«Была мне стра́шна телеграмма…»
Была мне стра́шна телеграмма
Пусть всё но чтоб не умерла
Какая дикая пустыня
Вокруг меня произошла
Темней и ближе мне та комната
где вся лежит в квартире номер раз
Какой уродливый любимый
непонимающий какой глаз
«В дни печального тихого пенья…»
В дни печального тихого пенья
я один из друзей молодых
Положил я на камень цветы
и оставил надолго их
И когда я вернулся то видел
что засохшими были цветы
И когда я вернусь то увижу
окончательно скрылись цветы
Сколь предчувствий и страшных и близких
и примет и намёков предметов
сколько диких измученных близких
сколько старых пота́йных портретов
Возникающий жизни характер
из того сочетанья — тяжёл
и извечно загнув свою спину
я тоску свою слабо повёл
Тучи красные тучи собрались
молоток за стеной не стучит
уж сапожник садится с семейством
его фартук на крю́ке висит
И я частник — торговый братец
мой же фартук на стуле висит
И мой предок в могиле лежит
и его под плитою лежит
Только пальцы мои средиземны
Только тоньше и ярче лицо
Лишь вино моё реже и реже
озаряет улыбку мою
И берёстовый короб набросив
всяких цепок и пуговиц и крючков
я бессмысленно странно роюсь
среди пуговиц цепок крючков
«Вот и тихо нагибаясь…»
Вот и тихо нагибаясь
вот и мило кувыркаясь
также горько надсмехаясь
жил на свете Нечитайлов
Украинских кладбищ кудри
говорили о любви
мраморной богини пышной
ко всеобщей тишине
«Екатерина Павловна Лопухина…»
Екатерина Павловна Лопухина
была простая женщина она
Екатерина Павловна страдала
от чёрной оспы умерла…
Вошли когда-то в двор её солдаты
пораненные воины спешили
и воду им она преподавала
болезнь с водою вместе забирала
и муж и дети всё вокруг поблекло
прямо со второго дня
Екатерина Павловна качаясь
глядела со второго этажа
«Я зайду завтра утром в этаж…»
