тогда на земле в рабы
Кто странно чернел и сгибался
и потный, и скользкий был…
Цветочное море над вами
не веют ваши чубы
и выветрились с годами
позвоночные ваши столбы
«от городов которых нет давно…»
от городов которых нет давно
какие неизвестные постройки
под вечер шло земное существо
и прислонившись у стены стояло
В окне их быт тёк небольшим пятном
и мать из тряпок сына вынимала
отец пришедший занимался сном
собака — изменившая — стояла
«Зачем ты предалась жилью людскому
Заботе их объедкам их
В тебе их преданном уроде
шум полевой затих
Ах, целой стаей дикой стаей
Бывало загрызали вы
Того кто пьяный заплутает
в снегу или в кустах травы…»
«Боже мой! Я рисунок Валдая…»
Боже мой! Я рисунок Валдая
Тихо помню и закрыв глаза
вижу местное чёткое диво
разрезной и хороший овраг
Ничего в эту пору святого
я лишь мальчик с свистящим ремнём
в длинном длинном пальтище своём
Как и счас ничего мне святого
Провод помню вверху протянулся
Нудно-серые плачут куски
Но однако назад оглянулся.
Ах, равнина Валдая моя
«Город. Провинция. Доски…»
Город. Провинция. Доски
Бедный больной в окне
Бледный как дедовская бумага
Зелёный хмель на стене…
Праздник: провинция. пыльно
велосипед пробежал.
Бледный больной пугливо
смотрит в сторону шпал.
Взор заслоняет поезд
Бескровный больной огорчён.
Ему предлагают бриться
и соглашается он.
В это время взлетают
два петуха у окна
белого больного пугают
вздрагивает синеватая щека
«За забором тёмный сад…»
За забором тёмный сад
сад тёмно-зелёный чёрный
и густой подымается аромат
и перелетает через
Что там что там в том саду
в том саду в большом саду
Частное владенье он
недоступен недоступен
в ночное время смутный шум
слабый свет заметен 
