Эти женщины и те, кто с ними
Ты уходишь, и безумное вниманье
к тому месту шаг твой направляет
Топотятся там кусты, звенит музы́ка
никого уже там нет, пустое место
лишь бумага, носовой платок заброшен
на кусте лежит и светится неярко
«Природа свищет птицами своими…»
Природа свищет птицами своими
В лесу проходит преогромный бык
Перед засу́хой дождь происходил
И на мосту прохожий уходил
На память Николаю шла досада
Он вспоминает чёрное пальто
мелькнувшее среди деревьев стада
и больше не было никто…
«Главный старый камень мокрый…»
Главный старый камень мокрый
Вид корявый у обрыва вдаль
О песчаник слойный и травинки
Тело жёлтое обрыва как больной
В жёсткой шубке на плечах кусочки хвои
С огородов забрела впотьмах
проплывают берега канавы
на меня легла большая тень…
«Дождь перед закатом…»
Дождь перед закатом
вдруг в лесу пошёл
медленная сырость
стала прибывать
Дерева пустые по своим ветвям
грусть распространяют
Давят сердце нам
от тёмного свету
от холодной влажности
нет нигде уходу
спрятки нет в надёжности
Даже чрез окошки
в стареньком дому
слышен шум убийственный
жить теперь к чему
Девятая тетрадь
«В раннем дыме лета задыхаясь…»
В раннем дыме лета задыхаясь,
я сижу себе под потолком
тёмным и горячим, размягчённым
и, как муха, по́ю на окно
Мне сегодня очень жаль работать
шить штанов неимоверный холст
Моих пальцев кончики натёрты
хочется пойти и погулять
Вся мне жизнь испорчена работой
за тяжёлым низким утюгом
Грани ножниц сделали мозоли
Всё это совсем нехорошо
Был я в городе другом, весёлом
Брызжел крайней юностью своей
На́ всех лавках я сидел, томился
под широкополою листвой
Привело меня сюда зачем-то
сухость и довольно жаркий рот
Уж неделю в дверь не выходил я
надо будет отнести заказ…
«В воскресенье лист капусты чайной…»
В воскресенье лист капусты чайной 
