«Я хочу быть маленьким худеньким…»
Я хочу быть маленьким худеньким
несчастным человеком,
Лежащим утром в ужасной спальне
только начинает рассветать…
Но чтобы меня тогда терзала
кости мои все вокруг обнявши
грустная и подлинно на белом
нарисованы её глаза
Я хочу быть иным и по причёске
и по левой руке, и по носу
А душа чтобы рядом лежала
на столе и грязью бы пахла
и моей, и её мочою
волосами и потом и тою
тою чёрной любовью далёкой,
что является белой любовью…
В странном поле бродили бы руки
все бугры мне поведав и страны
Этой комнаты в стае туманы
сбились — ноги укрыли… живот
Вот упала густая гребёнка
тёмный лист прошумел, стол оставив
то порывы подрядные ветры
осушили мой стол, мою площадь…
Все предметы глядят на меня
и меня осуждают за пищу
Этой женщины телом, как май
что-то пьющей меня невзначай
«Ему плохо, нет, чтоб замереть, прижаться и молчать…»
Ему плохо, нет, чтоб замереть, прижаться и молчать —
$$$$$$$$$$так он самоутверждается и кричит о себе.
Правильно больною синей ночью
Находится в глубине у снов
Там толкаться, дико просыпаться
выпрямляться на кровати здесь
Ртом ловить тот воздух тех жилищ
заколоченных и смяты одеянья
И на стульях цвёл инициал
и огни в коробках догорали
Лёжа на боку у всех людей
родинку почтительно целуя
вскочишь станешь меньше закричишь
ляжешь… соберёшься в тонкий узел
«Потно было на небе широком…»
Потно было на небе широком
Глубоко где-то листья светились
Проходили кусты подминая
Орды диких и грустных животных
Шерсть их была свята и прозрачна
Оставалась она, повисая
Вслед им шла воспалённая дева
В красных прыщах большая, босая
«Сотрудник Бога кот согнутый…»
Сотрудник Бога кот согнутый
на стуле мягком день тянул
В кармане у меня минуты
гремят, болтаются, смешны
Всё ездеют внизу прохожих
Спинные облики туги
и старятся чужие кожи
Ползёт своя, уходит вглубь
На нашей маленькой подушке
лежать и щёлкать голове
и разной степенью молчанья 
