в этом городе долго ищу
не себя ли, трамвай ли, покой…
По тому, как хожу, как долго
запах жареных мяс и земли
наступают растения вновь
а с героев стекает вода
Когда я неизменно умру
вкусив пива забытого вам
то не кажется вам, что свою
я коробку картонную дам
В ней хранились мои письмена
мои жалкие письма к жене
я вернулся, ведь я не нашёл
лик кафе затуманен и глух
На сардельке печать одиночества
и на кофе с лимоном подобное
и с одежды стекает отрочество
А в груди восклицательный знак
Повалил окончательный снег
и застлало весну пеленой
Погляжу на себя в зеркала
и пальто вниз висит, рукава
Моё жёлтое с белым лицо
что-то пятнами в нём или что
я единственно жил молодой
а ты с зонтиком вышла тогда
и какой ты тревожной была…
Человек он и маленький свят
Твои, Боже, колени и вверх
и большие твои бока
так белы, как и снег…
Этот сахар умрёт, но зачем
А в груди восклицательный знак
И по серой земле зеркала
Ты похож или нет на себя…
Вот какой ты была молодой
ни морщинки у глаз, ни струны
я же в чёрном и бел воротник
и черна голова на плечах
Перебитое чем-то лицо
«По далёкой отсюда дороге…»
По далёкой отсюда дороге
над тяжёлым значительным морем
собралися цыганские тучи
и пошёл благодетельный дождь
неизвестные тёмные ночи
все покрылися сетью морщинной
В их средине скопилася пыльность
её смоет протекшийся дождь…
«Эдинька, что тебе делать…»
Эдинька, что тебе делать
как тебе маленький, ах
Бедная курочка Боря
пальчики в курточке в швах
В странных любимых карманах
длинные гнили рубли
И капитаны в туманах
на острова набрели
Долго осенним уродом
в тихом скопленье дерев
ходишь ты, Эдинька, жатый
долго ты ешь свою плоть
Никли костлявые люды
в платьицах на рукавах
только лишь вышли из трав 
