Запутали наш разговор
уж мы по портретам и стульям
и розовый сделался стол
и бабочка чая летает
«Здоровый деревянный день…»
Здоровый деревянный день
Дрова щеплю ножом на мелкие
перед открытием плиты
готовлю ей её еды
Метели падали вчера
Набрасываясь, грызли крышу
А выдь сейчас… так от утра
красивее и тише…
В суконных брюках, в сапогах
разыгрываю я крестьянина
Огонь зажёгся и запах
И воздух комнат стал печальным.
«Задолго до меня жил прадед…»
Задолго до меня жил прадед
высокий ловкий осетин
он генерала охранял
и эту сотню возглавлял
Его упавшее лицо
лишь дед позднее и подня́л
А мы — ну, я с моим отцом
лицо навечно потерял
Шестая тетрадь
«Ты возьми-ка меня, табуретка…»
Ты возьми-ка меня, табуретка,
посади на колено своё.
Это будет та самая радость,
от которой я раньше не пил.
Говоришь ты старинные речи
Держишь смутное тело моё
А когда я уйду в злые глины
ты застонешь, что нету его.
В потуханье дневного свету
нам случалось надолго молчать
Я не двигал себя, не качался
Укрупнённо ты будто спала.
Я в дремотную лёгкую яму
сел, живя, видя морды животных
А ты помнила землю пустую
ветер, тащущий только песок.
«Двигается туча над кустом…»
Двигается туча над кустом
и притихший низкий слабый дом
На трубе поставлен жёлтый дым
Я гляжу в окошко молодым.
Свежелобый, ни единый прыщ
моё тело прежде не пятнал
Тёплый старый ветер завивал
мои волосы, как будто плющ,
и стоял в саду прошедший стол
и на нём стакан гранёный
невлюблённый так себе и вёл,
будто я давно влюблённый.
Мерял я одежду целый день
В зеркале я жадно уловлял
что нужно́ моей фигуре счас
цвет который и каковый зал.
Но как стеариновый кусок
уж наполовину я оплыл
некий и так маленький листок
я в размерах сильно сократил. 
