Юй Сы – В черной краске становишься черным. Том 2 (страница 3)

Сяо Шэ бездумно кивнул и положил руку на волосы Ин Тао, поглаживая его, как будто успокаивал ребенка. От этого прическа сяо Тао стала еще хуже.

– А мы только и делаем, что сидим в засаде и следим. Зачем мы нужны господину? Он ведь ничего не предпринимает. Разве он не ненавидит праведные ордены? Почему он вообще его терпит, этого святошу? Такое ощущение, что ему с ними нравится, – продолжал канючить Ин Тао, повернув голову так, чтобы Сяо Шэ было удобнее его гладить по волосам. – Другое дело, если бы мы разработали план, окружили даоса и покончили с ним. И дело с концом. Сколько можно с ним возиться, я уже придумал себе титул при Владыке…

– Да-да, – монотонно отозвался мужчина, наблюдая, как вдалеке Мо Хэ снова уселся в кресло на галерее, а их хозяин дрался с девчонкой.

– Ты меня вообще слушаешь, дагэ?! – разъярился Ин Тао, сбросил его руку с головы и резко сел. Сяо Шэ наконец обратил на него внимание.

– Что случилось? – недоуменно спросил он, глядя на юношу.

– Что случилось, что случилось! – запыхтел Ин Тао, обиженно обнимая свой горшок и поворачиваясь спиной к дагэ. – Ты чурбан, вот что случилось!

Сяо Шэ почесал в затылке, немного подумал, а затем предложил:

– Я попрошу господина отпустить нас на день зимнего солнцестояния. Заберем теплую одежду. Я давно написал лао Линю[13], чтобы он отложил шерсть тебе на шарф, тот должен быть уже готов.

Ин Тао не пошевелился. Нахохлившийся юноша с цветком в руках казался маленькой птичкой, и это заставило Сяо Шэ снова потянуться, чтобы потрепать его по голове.

– Ладно-ладно, не злись, я тоже соскучился по дому, – примирительно усмехнулся он, и его суровое лицо вмиг стало мягче. – Дагэ угостит тебя вином на праздник.

Ин Тао неохотно повернулся к Сяо Шэ. Цветок в красной накидке был надежно спрятан в его руках.

– «Ланьлиньской красавицей», да? – спросил он с потаенной надеждой.

– Да-да, – со вздохом отозвался Сяо Шэ.

– А шарф в какой цвет покрасили?

– В светло-сиреневый.

– Дагэ, ты лучше всех меня знаешь! – захихикал Ин Тао, забывая о своей обиде.

Сяо Шэ ничего не ответил, только вздохнул. В его голове кружились мысли о том, что сяо Тао вдали от царства демонов все равно был свободнее, чем во дворце. Но он их, конечно, не высказал, потому что этот дурачок не разбирался ни в чем, кроме вина.

Глава 26. Уронил свой же камень себе на ногу[14]

Сегодня Се Юньци подняли ни свет ни заря, вытащили из кровати и заставили отправиться в путь по замерзшему императорскому тракту. Снег за ночь превратился в лед, и красивые сапоги Третьего господина, который все никак не мог продрать глаза, скользили, отчего его походка была скованной и он смешно размахивал руками.

Нравилось ли это молодому господину Се? Разумеется, нет. Более того, он бы обязательно пришел в ярость, но, на счастье некоего даоса, его ученик слишком хотел спать. Все потому, что прошлой ночью он улизнул с постоялого двора, чтобы встретиться со своими слугами, и после обмена информацией решил немного поразвлечься. К сожалению, в дрянном городке, где они остановились, не было ничего, кроме того самого постоялого двора и захудалой таверны, где продавали мерзейшее вино. От которого, кстати, у Се Юньци сейчас ужасно раскалывалась голова. Да и информации полезной не оказалось: братья по неизвестной причине затаились, и в Огненной пустоши было тише и тухлее, чем в буддийском храме.

Словом, Третий господин пребывал в самом дурном расположении духа, а потому хоть огрызаться и не огрызался, но злобно позыркивал на Мо Хэ, который бодро шел впереди. Гу Вэньвэнь, на удивление, тоже казалась усталой и еле волочила ноги.

– Шицзе не выспалась? – спросил ее Се Юньци, пытаясь стряхнуть дремоту.

– Куда там, Учитель со своей инедией. – Гу Вэньвэнь бросила взгляд на даоса впереди и понизила голос. – Оставил меня без ужина и велел тренироваться. – Она горестно вздохнула.

Се Юньци понимающе кивнул: для Вэньвэнь не было худшего наказания, чем лишиться единственной радости в жизни – еды. Даос твердо вознамерился взяться за ее совершенствование и уже несколько недель пытался приучить ее к отказу от пищи, но для этого требовалось сначала постигнуть суть этой практики и ее цель, очистить тело и разум и увериться в том, что природная ци тоже вполне успешно питает тело.

Здесь-то у Гу Вэньвэнь и нашлось узкое место: ее прожорливое «я» совершенно не желало признавать, что тело справится без тушеной свинины с овощами и сладких клейких рулетиков. На глазах Учителя она изображала послушание, зато тайком поедала лапшу у уличных лавочников. Наверняка она и вчера, попрощавшись с Учителем, отправилась на поиски еды.

Се Юньци вдруг нахмурился: он был слишком беспечен – девчонка могла легко наткнуться на него вечером, и тогда хлопот не избежать. Убить ее, конечно, не сложнее, чем цыпленка, но это доставило бы столько неприятностей…

А еще он хоть и не желал этого признавать, но немного привязался к глупой шицзе. Гу Вэньвэнь была совершенно безобидной и жизнерадостной до идиотизма. Она никак не могла навредить ни ему, ни его планам. К тому же у Се Юньци никогда не было младших родственников, так что Вэньвэнь стала для него кем-то вроде сестры. Будь она демоницей.

Он тряхнул головой, прогоняя эти идиотские мысли. Он не должен ни к кому привыкать, потому что у него есть единственная цель – и эта цель перед ним.

Се Юньци перевел взгляд на спину своего «Учителя». С какой вообще стати они сегодня встали так рано и поспешно покинули деревушку, где мирно прожили почти неделю?

– Кхм, Учитель, – наконец позвал он. Мо Хэ вопросительно повернулся ухом к нему. – А куда мы направляемся?

– В Шанло[15], – отозвался тот.

– А зачем? – тут же встрепенулась Гу Вэньвэнь. – О, я помню этот городок, мы его как-то проходили, верно, Учитель?

Мо Хэ замедлил шаг и поравнялся с ними.

– Да, – отозвался он, еле заметно вздохнул, покосился на Се Юньци, который тут же принял незаинтересованный вид, и добавил: – Я получил сообщение от… кое-кого о том, что в Шанло случилась беда. Меня попросили проверить.

– Какая беда? – Се Юньци не мог больше делать вид, что ничего не слышит, хотя и отметил про себя этого «кое-кого». Он предполагал, что у даоса должен был появиться широкий круг знакомств за годы его странствий, но до сих пор этот беднейший из заклинателей казался лишь оборванцем-бродягой, который не мог позволить себе даже новый халат. Да-да, его старый и выцветший черный халат кое-как отремонтировала Гу Вэньвэнь после битвы в Сянъяне, и теперь даос выглядел еще более жалко, а один рукав казался короче другого.

– Узнаем, когда дойдем, – лаконично отозвался Мо Хэ, будто специально подогревая его интерес.

Се Юньци переглянулся с Гу Вэньвэнь и увидел в глазах девчонки то же любопытство, что охватило его. Некоторое время все трое шли в одну линию, пока ученики не начали отставать от быстроногого Мо Хэ. Задумавшись о чем-то своем, он не заметил, как эти цикада и кузнечик сошлись поближе[16].

– А кто этот «кое-кто»? – тихонько спросил Се Юньци, наклонившись к Гу Вэньвэнь. Та немного покраснела от того, что его прекрасное лицо оказалось столь близко, а после так же тихонько ответила:

– Наверное, дядя Лу. – Затем она немного подумала, стоит ли рассказывать подобное новому шиди, но все же добавила: – Он друг Учителя.

«Ага, – подумал про себя Се Юньци. – У дрянного даоса есть друзья. Полезная информация. Наверное…» Вместе с тем Се Юньци не отпускало странное удивление, что у даоса вообще имелись друзья. Возможно, всему виной образ жизни Мо Хэ или его паршивый характер, но он совсем не казался душой компании. Удивительно, что он смог завести хоть одного друга.

– А кто он такой? – поинтересовался Се Юньци. Ему вдруг стало до жути интересно, что собой представляет этот «дядя Лу». Наверняка какой-то старец, древний монах, такой же книжный шкаф на двух ногах[17], который только и умеет, что цитировать древние трактаты. Се Юньци перебрал в голове всех известных старейшин заклинательского мира и вспомнил, что в горах Хуашань живет клан Лу, глава которого, по прозванию даочжан Янгуй, был больше известен как даочжан Цзянгуй[18]. Несомненно, это он и есть. Только такой сварливый старикан мог выдержать дружбу даоса.

– М-м… – Гу Вэньвэнь замялась, словно не зная, как ответить на этот вопрос. Это еще больше подтвердило опасения Се Юньци: этот «дядя Лу» наверняка был невыносим, поэтому даже бойкая на язык девчонка не могла подобрать вежливых слов.

– Ладно, не говори, – махнул рукой молодой человек, – все равно я сам его вскоре увижу.

Гу Вэньвэнь открыла было рот, чтобы что-то сказать, но захлопнула, помотала головой, а потом отчаянно закивала. Се Юньци возвел глаза к небу: видимо, этот старикан в прошлый визит вынул из нее всю душу, так что Третьему господину даже стало жаль бедную шицзе. Может быть, когда все закончится, он сотрет ей память и заберет с собой во дворец вместо убийства.

– И часто Учитель с ним видится? – спросил Се Юньци после некоторой паузы, посчитав, что стоит побольше разузнать о связях даоса.

– Нечасто… Примерно раз в год, – осторожно отозвалась Гу Вэньвэнь. – Но минуло лишь шесть лун, так что, наверное, случилось что-то действительно плохое.

Девушка нахмурилась, размышляя о том, что же могло произойти в городке Шанло, что потребовало присутствия ее Учителя. Клан дяди Лу был сильным и крупным, одним из пяти Великих, и из-за простой нечисти дядя Лу не стал бы звать Учителя. Если только… Она посмотрела в спину Мо Хэ.