Юй Сы – В черной краске становишься черным. Том 2 (страница 4)
Если только Учитель не слукавил.
Мо Хэ, идущий впереди, не мог знать, что его верная ученица, на которую он потратил столько сил и серебра, думала о том, что ее честный Учитель способен солгать. Впрочем, даже знай он об этом, то не удивился бы. В конце концов, у него, даочжана Сюаньи, в самом деле было столько тайн, что он мог разложить их по книжным полкам по степени секретности. Где-то в самом низу находились бы мелкие секреты, касающиеся ордена Чэньси, в котором он вырос, а также то, что Вэньвэнь и так известно, – как он стал ее Учителем. Чуть выше лежали бы тайны, связанные с Дао Мо Хэ, что важнее тайн Чэньси, еще секреты мира заклинателей и царства демонов, а в углу – маленькая шкатулка с секретом, который принадлежал не ему и стал известен случайно. Полки же на уровне глаз и выше насквозь пробивал бы Цинсин, оплетенный длинной, будто нескончаемой и пропитанной кровью лентой. Что расположилось бы на самом верху, не ведал даже сам Мо Хэ – или постарался забыть.
Словом, Мо Хэ бы не удивился подозрениям ученицы. Но сейчас он был невиновен – его в самом деле спешно вызвал самый несносный человек на свете и по совместительству единственный друг – Лу Уюэ[19].
В послании, которое Мо Хэ получил на духовный кристалл ночью и увидел лишь утром, была только одна фраза:
Что это значило и почему Уюэ обратился к нему, а не к своему клану, Мо Хэ понятия не имел. Он немедленно попытался связаться с этим треклятым оленем несколько раз, но духовный кристалл Уюэ молчал. Возможно, этот бездельник просто бросил его в мешочек-цянькунь и сразу же забыл. Или он просто напился в Шанло и остался без денег, вот и отправлял послания всем вокруг, боясь обратиться напрямую в клан к отцу в Чанъань. Такое уже как-то случалось: лет десять назад Мо Хэ получил душераздирающее послание от Лу Уюэ, в котором тот говорил, что с ним случилось большое несчастье и ему срочно, просто жизненно необходима помощь Мо Хэ. Когда тот примчался на своем мече, не спав всю ночь, оказалось, что этот подонок просто проигрался в кости в игорном доме и не мог заплатить. После этого Мо Хэ не общался с ним целый год, пока Лу Уюэ не вернул долг до последней монетки в двукратном размере, включая проценты.
Возможно, Лу Уюэ опять хвалился яшмой, а продавал камни[20]. Возможно.
Но Мо Хэ все равно собрал вещи, расплатился на постоялом дворе и выдвинулся в путь, захватив обоих учеников. Они не успели так уж далеко уйти: после Сянъяна Мо Хэ повел их в Наньян, древний город Чжоукоу, Орлиный город[21] – на восток к морю, но теперь им предстояло вернуться.
Он как раз прикидывал, сколько времени им потребуется на пеший путь. Выходило, что, если без остановки идти четыре дня, они смогут добраться до Шанло к концу этой луны… Единственная проблема состояла в междоусобицах смертных, которых Мо Хэ хотелось бы избежать, а потому, вероятно, кое-где придется сделать крюк…
Мо Хэ не слишком беспокоился о том, что Лу Уюэ действительно мог быть в опасности. В конце концов, Шанло находился недалеко от Чанъаня, вотчины клана Лу и столицы одной из империй, и, случись что действительно непоправимое, Мо Хэ не стал бы первым, к кому можно обратиться за помощью. Он давно не слышал от друга вестей, но они и общались редко. Каждый год они обязательно встречались в каком-нибудь уголке Поднебесной, но срок еще не подошел, и потому Мо Хэ недоумевал, что такое могло случиться с этим баловнем Небес.
Раз уж у него все равно не было дел, а монет в кошельке становилось все меньше, он посчитал, что мог бы прогуляться и до Шанло. Однако три дня… Мо Хэ нахмурился. Перед ним стояла дилемма: либо нанять повозку и ускорить путешествие, либо… Монеты в кошельке Мо Хэ на поясе будто назло жалобно звякнули.
Мо Хэ обернулся.
– Юньци, твоя духовная лодка все еще на ходу? – спросил он, посчитав, что совершенномудрому правителю следует соблюдать экономию в расходах и уметь использовать народ в соответствующее время[22]. Вот и император Мо вовремя вспомнил, что недавно принял неприлично богатого ученика.
– Конечно, Учитель. – Се Юньци и гадать не надо было, чтобы понять, к чему клонит этот скряга. Он тут же полез в свой мешочек и достал маленькую лодочку.
В этот раз Се Юньци был предусмотрительнее: он давно спрятал все скабрезные книжки в ящики подальше от глаз вездесущего Учителя. Теперь-то тот имел право осматриваться, раз уж Се Юньци сам напросился к нему в ученики. Поэтому, когда лодка взлетела в направлении Шанло, Мо Хэ подошел к полкам – просто из любопытства, – да так и застыл с протянутой рукой.
Потому что теперь там в ряд стояли «Пятикнижие», «Четверокнижие», а также отдельно «Тринадцатикнижие»[23], «Чжуан-цзы», «Дао дэ цзин» и даже каким-то боком «Книга правителя области Шан»[24] и «Трактат Желтого императора о внутреннем»[25].
Се Юньци тут же подскочил к нему и с радостной улыбкой возвестил:
– Учитель, в этот раз я подготовился и собрал ваши любимые трактаты. – «Скучнейшие на свете книжки», – добавил он про себя. – Надеюсь, теперь пребывание на лодке пройдет с комфортом.
Мо Хэ посмотрел на своего ученика, затем на новенькие, явно ни разу не открытые книги и вздохнул, опуская руку. На самом деле он как раз собирался отвлечься и почитать что-то новое и необычное. К примеру, в прошлый раз его очень заинтересовала та книжка со странным названием – вроде бы «Цветочная лодка»[26]?..
Но увы, этому было не суждено сбыться. Потому что незабвенный эротический романчик теперь был надежно спрятан в сундук на нижней полке книжного шкафа, закрытый на медный замок.
Мо Хэ провел рукой по корешкам и с некоторым разочарованием выудил «Дао дэ цзин». Что ж, раз почитать не удастся, он с таким же успехом может провести урок для учеников.
Се Юньци, который и не подозревал о том, какую беду накликал на свою голову, порадовался собственной сообразительности и пошел заваривать чай. Весь хороший чай он тоже надежно припрятал для себя, поэтому Учителю достался прошлогодний Лунцзин[27].
К сожалению Се Юньци, хоть даос и был избирательным в чае, все же он жил по принципу «когда в деревне нет высоких деревьев, то и хризантема сойдет за лес»[28], а бедный человек должен вести себя скромно. Так что удар одного демона пришелся по мягкому хлóпку и совершенно провалился.
К тому же в следующий миг после того, как Мо Хэ отхлебнул чай, он открыл новенький трактат Лао-цзы и сказал:
– Раз уж у нас выдалось свободное время, следует посвятить его постижению Дао. Присаживайтесь.
Гу Вэньвэнь метнула злобный взгляд на виновника произошедшего, который в ответ посмотрел на нее совершенно непонимающе. Затем на его лице медленно появилось страдальческое выражение: Третий господин, наместник востока, только что осознал смысл поговорки «уронить свой же камень себе на ногу».
Глава 27. Закрыть ворота, чтобы поймать вора[29]
Благодаря невероятному рвению к знаниям некоего Третьего господина лодка так разогналась, что уже через три шичэня приземлилась за пределами Шанло.
Мо Хэ захлопнул книгу и непонимающе посмотрел на две пустые подушки перед собой. Буквально мгновение назад здесь сидели его ученики, но стоило лодке мягко удариться о землю, как их будто ветром сдуло. А ведь он только перешел к трактованию третьей главы «Дао дэ цзина»…
С тяжелым вздохом Мо Хэ поднялся и, подойдя к полке, убрал книгу обратно. Он сделал себе мысленную пометку, что Гу Вэньвэнь с появлением Се Юньци стала еще более ленивой, чем раньше. Возможно, новый ученик оказывал дурное влияние.
Между тем ни первая, ни второй совершенно не думали о сомнениях Учителя. Се Юньци спрыгнул с лодки и протянул руку девушке, которая тоже легко приземлилась рядом. Оба вздохнули с облегчением, что пытка даосской мудростью закончилась.
– Я знаю «Дао дэ цзин» наизусть, но Учитель продолжает упрямо мне его толковать, – прошептала Гу Вэньвэнь с горестным видом. – Столько лет одно и то же.
Се Юньци понимающе закивал, хотя и не мог признаться, что сам он испытывал невероятную скуку всякий раз, когда открывал трактат. Несмотря на то что Лао-цзы и не писал о праведном пути, но все же чаще его толковали с этой стороны, и потому демонические заклинатели и демоны не особо изучали «Дао дэ цзин». Стоит сказать и о том, что само изучение трактатов шло вразрез с демоническим путем, который строился больше на практических способах постижения Дао. Зарываться в пыльные книжки – удел праведников.
Впрочем, если учитывать уровень совершенствования проклятого даоса, в чем-то книжки, наверное, все-таки помогали.
В этом Се Юньци тоже никак не мог признаться.
Мо Хэ изящно сошел с лодки вслед за ними, и судно, уменьшившись, прыгнуло в руку Се Юньци. Он повернулся, ожидая услышать благодарность от даоса, но тот невозмутимо оправил рукава и направился к воротам городка. Кажется, император Мо посчитал, что народу не требуется похвала.
Зло скрипнув зубами, Се Юньци убрал лодку в мешочек-цянькунь и направился за «Учителем», записав еще один пункт в длинный список прегрешений перед Третьим господином, за которые даос однажды поплатится в его дворцовой темнице.
Шанло был небольшим городком, удачно расположившимся близ верхнего течения прославленной реки Ло с ее бурными водами, которые, казалось, вот-вот разверзнутся и откроют подводный дворец феи[30]. С одной стороны Шанло широкий императорский тракт вел прямо к Чанъаню, а с двух других тянулись дороги к трем столицам[31]. Подобное расположение сделало Шанло процветающим, пусть и небольшим торговым городком, зажатым между горами, – в основном за счет постоялых дворов и гостиниц, строившихся здесь в большом разнообразии. Все вокруг покрывали горы, а в горах всегда много тех, кто готов сдружиться ради недоброго дела[32], и потому путники охотно задерживались на ночлег в гостеприимном Шанло с небольшой речушкой Дань. Из постоялых дворов на ее берегах виднелись могучие хребты горы Шан.