Юся Карнова – Её звали Андромеда (страница 11)

– Непременно, – уверенно произнёс Слава и пожал Тимуру руку. Его голос был твёрдым, в нём не было ни тени сомнения. В этом рукопожатии было больше, чем просто формальность – это был молчаливый договор, подписанный ранее пролитой кровью Туманова, обещание, которое Слава был готов выполнить любой ценой.

На мгновение между ними словно установилось некое подобие понимания, но тут же всё снова стало зыбким и неопределённым. Они отступили друг от друга, и каждый пошёл своей дорогой, унося в сердце груз непростых чувств и невысказанных слов.

Братья ушли, а Кира, Слава и Кристина уехали домой. Атмосфера в машине была подавленной, каждый думал о своём.

За ужином певцу неожиданно позвонили. Это был Паша.

– Я знаю, где Рябовы! – кричал полицейский в трубку. Его голос был полон энтузиазма и азарта.

– Откуда? – спросил Слава, и в его сердце зашевелилось волнение.

– Один ответственный гражданин фоторобот узнал и дал координаты, где эта шайка находится. Ты с нами на задержание?

Мужчина посмотрел на жену. В его глазах читалась решимость, но в то же время – тревога. Она поняла всё без слов и одобрительно кивнула. В её взгляде была поддержка.

– Я выезжаю.

Вскоре он и полицейский наряд окружили одну из хрущёвок Москвы. Здесь собрался весь отдел. Воздух был наполнен напряжением и ожиданием. Ждали только ОМОН.

Наконец они приехали, и началась заранее спланированная операция захвата. Рябовы были дома в полном составе. Повязали всех. Задержание доверили полицейским. Слава и Крюгер ждали на лестничной клетке. Паша договорился с начальством, и друзей допустили до обыска, но под присмотром следователя.

Вдруг из квартиры послышались крики:

– Нет, не забирайте маму! Она ни в чём не виновата! – кричал мальчуковый голос. В нём звучали отчаяние и безысходность.

Мужчины уже собрались войти в квартиру, но на входе столкнулись с оперативником Кириллом. Он выводил женщину. В её ногу вцепился худощавый светловолосый мальчуган. Он бился в истерике, глотая собственные слёзы, а на лице не было ничего, кроме боли и страха.

Крюгер остолбенел. Сердце сжалось от жалости к ребёнку.

– Это вы? – обратился он к женщине, но та виновато отвела глаза в сторону, словно стыдясь своей участи.

– Вы знакомы? – удивился Слава, чувствуя, как в душе нарастает тревога.

– Нет. Но, кажется, я видел её, когда за кофе ходил, когда мы наблюдали за квартирой Рябова-старшего, – ответил Крюгер, и в его голосе прозвучала неуверенность.

Кирилл вывел женщину из квартиры, оставив бедного мальчика одного. Тот продолжал всхлипывать, сжимая кулаки и глядя вслед матери с нескрываемой болью в глазах. Чуть позже Кирилл вернулся.

– Кирь, кто эта женщина? – спросил его Стародубцев, в его голосе звучала озабоченность.

– Яна Рябова, сестра Рыцаря. После его смерти запила по-страшному, подворовывала в местных супермаркетах. По пьяни ребёнка и нагуляла – не весть от кого, – ответил Кирилл, и в его словах чувствовалась усталость от всего происходящего.

– Жалко пацана… – вздохнул Крюгер. – В детдом теперь отправят?

– А куда ж ещё? – отмахнулся Кирилл, словно это был единственный возможный вариант.

– Я не хочу в детский дом! – обиженно пролепетал мальчишка, и в его голосе прозвучала такая безысходность, что у присутствующих защемило сердце.

– А придётся, раз мамка пьяница, – начал читать ему нотации Кирилл. – Ты ж будущий мужик! Отнял бы у неё бутылку давно.

– Так поколотит, дядь, – тихо ответил мальчик, и в его глазах снова заблестели слёзы.

В квартире, кроме мальчика, больше никого не осталось. Он обиженно забился в уголок и утирал рукавом красные от слёз щёки. Начался обыск. До смерти напуганный ребёнок наблюдал, как восемь мужчин переворачивают квартиру вверх дном. Полицейские заглядывали в каждый шкафчик, в каждый уголок, и каждый их шаг отзывался в душе мальчика новой волной страха и отчаяния.

Крюгер мялся в сторонке. Он мало что понимал в обысках. Скорее он был понятым, но сердце подсказывало ему, что нужно как-то утешить ребёнка.

– Эй, малой, – окликнул мальчонку бизнесмен, стараясь, чтобы его голос звучал мягко и успокаивающе. – Как тебя звать-то?

– Егор, – еле слышно ответил мальчик, не поднимая глаз.

– Мужчина сел рядом с ним. Мальчика трясло от страха, и Крюгер почувствовал, как внутри него просыпается желание защитить этого ребёнка.

– Не бойся, Егорка, если мама твоя и вправду тут ни при чём, то её обязательно отпустят, – сказал он, стараясь вложить в свои слова максимум уверенности.

– Вы так думаете? – в голосе мальчика прозвучала робкая надежда.

– Не думаю, а знаю. Это очень хорошая группа полицейских. Они не сажают невиновных за решётку, – заверил Крюгер, и в его сердце зародилась странная связь с этим ребёнком.

– Паш, иди сюда! – вдруг из соседней комнаты крикнул Слава. В его голосе слышалось волнение и одновременно – предвкушение важного открытия.

– Нашёл что-то интересное? – спросил Паша, чувствуя, как в груди зарождается волнение. Он уже догадывался, что находка друга не сулит ничего хорошего, но в то же время понимал: это может стать ключом к разгадке.

– Интересное – не то слово, – ухмыльнулся Стародубцев, и в его глазах мелькнул огонёк азарта. – Сам посмотри.

Он показал на стену комнаты. Она вся была обклеена фотографиями: Кира, Слава, Кристина, Паша, Вано, Крюгер – знакомые лица смотрели со стены, словно обвиняя, словно укоряя за что-то. У Паши по спине пробежал холодок.

– Вот это да… – выдохнул он, не в силах оторвать взгляд от стены.

– А это кто? – сказал Стародубцев, обнаружив среди множества знакомых фото одно-единственное изображение маленького голубоглазого мальчика. В его голосе прозвучала тревога, словно он уже догадывался о том, что это может означать. – Новая жертва?

– Это же сын Вано! – воскликнул Крюгер, и в его голосе прозвучало удивление, смешанное с тревогой.

– Его, кстати, пытались похитить лет пять назад, – добавил Паша, и в его словах прозвучала горечь. Он вспомнил тот случай, вспомнил, как всё было напряжённо и как чудом удалось спугнуть похитителей.

– Почему пытались? – спросил Слава, но этот вопрос звучал совершенно без интереса, словно формальность.

– Так спугнули похитителей, – ответил Паша. – Вано потом охрану нанял. Жене строго-настрого запретил даже в магазин одной выходить. На этом дело и замяли.

– Ясно, – произнёс Слава, и в его голосе прозвучала твёрдость. – Значит, основной мотив всё-таки месть.

– Ну тут уже суд разберётся, – пожал плечами следователь, но в его глазах читалось сомнение. Он понимал, что всё не так просто, что за этими фотографиями стоит гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Глава 10

Через несколько недель состоялся суд. На нём в качестве потерпевших были Кира и Слава, а свидетелем стал Крюгер. А вот на скамье подсудимых было всего трое. Владимир Рябов и двое его сыновей. Яна написала чистосердечное признание и её отправили на принудительное лечение от алкоголизма. Судить её будут уже отдельно, после лечения. К тому же, в этом деле женщина оказалась лишь курьером. Именно она подбросила те злополучные записки Руслану и Кире.

Суд шёл несколько часов. Зал был наполнен напряжением, словно воздух сгустился от ожидания. Время шло мучительно долго. Вновь и вновь Кира мысленно возвращалась в тот кошмарный день, когда пропала её дочь. Хоть и прошло уже достаточно времени, по её спине всё равно пробегала холодная волна мурашек.

Но самым больным воспоминанием была смерть сына. Оказывается именно этого Рябовы и добивались. Слава был прав, причиной похищения Кристины была месть. Вот только побег девочки не входил в их планы. А когда она сбежала, они придумали новый, более изоощерённый план – убийство ещё не рождённого малыша.

Девушка всеми силами пыталась отвлечься от происходящего, разглядывая интерьер. Тяжёлые бордовые шторы на окнах почти не пропускали солнечный свет. Весь зал был в полумраке. Трибуна, что стояла в самом центре зала, отбрасывала ужасную тень. Нет, это был не просто чёрный квадрат на полу. Это было нечто искривлённое, мерзкое, больше похожее на тень ужаса и обиды. Кире хотелось побыстрее сбежать отсюда. Увы, но это было невозможно.

Тогда она вновь переключила своё внимание на людей. Паша как раз начал свой рассказ. Он положил на трибуну огромную папку документов: переписки, экспертизы, показания свидетелей… Казалось этому бесконечному потоку информации не было конца. С каждым словом Паши, с каждым новым доказательством, девушка всё больше ненавидела эту семейку. Каждая клеточка её тела сжималась от боли. Смерть Рыцаря была доказанной самообороной, да и сам он был преступником, что загубил не одну судьбу. А вот Игорёк точно не заслужил такой судьбы…

Вдруг Слава сжал её руку. Неожиданно внутри неё что-то дрогнуло. Это было одновременно и страхом, и надеждой. Надеждой, что весь этот кошмар скоро закончиться и они смогут начать новую, пусть и не совсем привычную, жизнь. Ведь она прекрасно понимала, что некоторые раны не заживут никогда. Люди просто учатся жить с этой болью дальше.

– Слав, мне больно, – прошептала она мужу, пытаясь выдернуть свою ладошку.

– Прости…

Он отпустил её руку. Она уже успела покраснеть. Кира прекрасно понимала, что сейчас твориться на душе мужчины.

Наконец её вызвали для дачи показаний. Едва она дошла до трибуны, как в её глазах потемнело. То ли от страха, то ли от усталости и нервного перенапряжения. В горле встал тяжёлый ком. Она не могла выдавить из себя ни слова. Словно огромные тяжёлые железные цепи сковали её горло. В ушах зазвенело. С каждой секундой вопросы судьи становились всё тише и тише, она кажется начала тебять сознание… Но неожиданно она почувствовала, как её обхватили крепкие руки мужа.