Юся Карнова – Её звали Андромеда (страница 10)

– Покойся с миром, сынок, – еле слышно пробормотала Кира, и её голос дрогнул.

– Пусть земля тебе будет пухом, – так же тихо подхватил Слава. В его голосе звучала твёрдость, но в ней чувствовалась и безмерная печаль.

Не отрывая взгляда от холодной могильной плиты, он до боли сжимал кулаки. В его душе бушевала ярость, ему хотелось поскорее найти тех, кто виноват в случившемся, и голыми руками набить им морды. И плевать, что ему за это будет! Шесть долгих лет они с Кирой мечтали о совместном ребёнке, и когда это чудо наконец случилось и девушка забеременела, случилось то, чему, видимо, было суждено случиться – выкидыш.

Он молча обнял жену, стараясь передать ей свою силу и поддержку, и они направились к машине.

– Отвези меня на вокзал, – вдруг прервала молчание Кира, как только муж свернул на городскую дорогу. В её голосе прозвучала странная решимость.

– Ты что задумала? – спросил Слава, удивлённо глядя на жену.

– В Мышкин хочу съездить. К бабушке на могилу. Сто лет там не была, – ответила она, и в её глазах мелькнула тень надежды, словно это поездка могла как-то облегчить её боль.

– Так я тебя могу сразу в Мышкин отвезти, – предложил Слава. – Зачем эти вокзалы?

– А как же Крис? Кто с ней останется? – забеспокоилась Кира.

– А я Крюгеру сейчас наберу. Он будет только рад остаться с ней ещё на несколько часов, – уверенно сказал Слава.

– Ты так думаешь? – с сомнением спросила Кира.

– Уверен. Он сам мне говорил, что Крис ему собственную дочь напоминает. Его Аля как раз её ровесницей была, когда её не стало, – ответил Слава, и в его голосе прозвучала твёрдость.

– А ты знаешь, где она похоронена? – вдруг оживилась Кира. В её глазах зажёгся слабый огонёк интереса.

Ей почему-то жутко захотелось посмотреть на могилу этой бедной девочки. Крюгер всегда рассказывал о ней с таким упоением. Алевтина ушла так рано, но так много успела увидеть и попробовать. Даже завоевала золотую медаль по фигурному катанию. Эта медалька до сих пор висела в доме Крюгера над камином. Вместе с фотографией девочки. Певица видела её, когда приехала к давнему другу за Кристиной.

– Нет, – после долгой паузы наконец выдавил из себя Слава.

Конечно же, он соврал. Он прекрасно знал, где похоронена девочка. Сам же эти похороны и организовывал много лет назад. Убитый горем отец даже при всём желании не смог бы этого сделать. Самому крепко тогда досталось.

Кира замолчала. Всю дорогу она просто наблюдала за лесами и полями, что были за окном. Пейзажи медленно сменяли друг друга. Бесконечные луга были покрыты полевыми цветами: голубые и белые колокольчики, кустистые ромашки, яркие одуванчики… Некоторые из них уже превратились в пушистые шарики, что подхватывал ветер и уносил куда-то вдаль.

Вскоре машина Славы въехала в Мышкин. Отсюда до кладбища было рукой подать. Было решено идти пешком. Отсюда была маленькая тропинка до самого кладбища.

Свежий ветер гулял по Кириным волосам, развевая пряди и принося с собой запах полевых цветов. Ноги сами её несли к могиле бабушки. А вот и она. «Нечаева Нина Ивановна», – гласил памятник. Сквозь метровый борщевик фотографию, к сожалению, было почти не видно. Кира вздохнула и, засучив рукава, приступила к уборке. Слава убирался вместе с ней, молча и сосредоточенно.

Они работали уже несколько часов, и каждый взмах лопаты, каждое движение казались тяжёлыми и выматывающими. Но постепенно борщевик был выкорчеван, а могила приобрела опрятный вид. И вот, когда последние следы дикой растительности были убраны, с памятника Кире мило улыбалась любимая бабушка. Даже сквозь фотографию была видна искорка в её глазах – та самая искорка, которая всегда делала Нину Ивановну такой особенной. Она любила эту жизнь, как никто другой, и всегда улыбалась ей, а жизнь улыбалась в ответ.

По щеке девушки вдруг прокатилась одинокая слезинка, но она быстро смахнула её, не желая поддаваться грусти. Слава обнял жену сзади, его руки были тёплыми и надёжными, и она улыбнулась сквозь накатившие на её глаза слёзы. В этот момент она почувствовала, как боль немного отступает, а на душе становится чуть легче.

– Знаешь, а ведь тогда, именно после смерти бабушки, я узнала, что у нас с Тимуром будет ребёнок, – произнесла Кира, и в её голосе прозвучала лёгкая ностальгия.

– Пространство не терпит пустоты… – тихо ответил Слава. В его глазах читалась глубокая мудрость, которая всегда так поражала Киру.

Она заглянула в его глаза и подумала: «И откуда в нём столько мудрости?». Ведь разница в возрасте у них небольшая.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила она, искренне заинтересованная его мыслями.

– После смерти бабушки в твоём сердце была лишь пустота, и её нужно было заполнить любовью. А кого мы любим больше всего на свете? – спросил Слава, и в его голосе прозвучала уверенность человека, который хорошо знает ответ.

Кира задумалась. Он, как всегда, был чертовски прав. Именно появление на свет дочери смогло залечить её душевные раны. Сейчас она абсолютно спокойно говорила о бабушке. Ей уже не было так больно, как тогда. Она приняла эту данность и научилась жить дальше, но в сердце всё равно оставалась тихая грусть по близкому человеку.

– Слав, – произнесла она, прерывая поток мыслей.

– Что? – отозвался он, внимательно глядя на неё.

– А поехали домой? Я жутко соскучилась по Кристине, – сказала Кира, и в её глазах мелькнула робкая надежда на то, что скоро всё станет лучше, что они смогут оставить позади эту боль и снова обрести счастье.

Глава 9

Шло время. Тимура выписали из больницы. Они с братом всё-таки решили принять предложение старых друзей и улететь в Америку. Рейс был ранним утром. Кира еле-еле смогла разбудить Кристину. Девочка никак не хотела просыпаться в такую рань – она уютно устроилась под одеялом и не реагировала ни на какие уговоры. Даже доводы матери о семейном поедании мороженого в кафе не сработали. Кира чувствовала, как время уходит, и её охватывала лёгкая паника. Они ужасно опаздывали.

Слава отвёз их в аэропорт. Сначала он хотел подождать в машине, но Кира уговорила его пойти с ними к ребятам. Между братьями и Славой были, мягко говоря, натянутые отношения. Особенно с Тимуром. Стародубцев ужасно ревновал жену к бывшему, но вскоре всё же сдался – ради Киры он был готов на многое.

Тумановы были уже в зале ожидания. Они уже прошли контроль багажа. Оставалась только регистрация на рейс. Атмосфера в зале была напряжённой и в то же время наполненной ожиданием чего-то нового.

Увидев папу, Крис побежала ему навстречу. Её глаза светились радостью, а сердце билось быстрее от счастья. Тимур взял её на руки, и в его глазах мелькнула нежность.

– Ты же будешь приезжать ко мне? – спросила девочка, крепко обнимая отца.

– Конечно, буду, малышка, – улыбался он, чувствуя, как сжимается сердце от предстоящей разлуки.

– А когда? – не унималась девочка, в её голосе звучала надежда.

– Не раньше, чем к Новому году, – вмешался Руслан, и в его голосе прозвучала лёгкая ирония.

– А привезёшь мне сувениры? – не сдавалась Крис.

– Обязательно привезу. А что ты хочешь?

– Не знаю, я ни разу не была в Америке. Что обычно оттуда привозят?

– Сироп кленовый, – рассмеялся Туманов-младший. – Он там самый вкусный. Его там везде добавляют: в вафли, в кашу, даже бутерброды с ним делают.

– Вместо варенья, что ли? – удивилась Кристина.

– Именно так, Кристюш.

– А я больше не Кристина. Я теперь Андромеда! – заявила девочка с гордостью.

– Это ты сама придумала?

– Нет. Это дядя Крюгер придумал.

Тимур сразу переменился в лице. Крюгера он лично не знал, но слышал от Киры, что это друг Стародубцева. «Быстро же она влилась в эту компанию», – промелькнуло у него в голове.

– Ну, беги, малышка, – обратился он к дочери и опустил её на пол. – Мне ещё с мамой поговорить нужно.

Девочка забегала по аэропорту. Здесь ей было интересно буквально всё: стойки регистрации, панорамные окна, детский уголок с другими ребятами… Она с любопытством рассматривала всё вокруг, её глаза сияли от восторга.

– Спасибо, что не рассказала ей, что я улетаю навсегда, – тихо сказал Тимур Кире.

– Не хотела её заранее расстраивать. Она тебя любит, – ответила Кира, и в её голосе прозвучала нежность и лёгкая грусть.

– Подрастёт – сама поймёт, что так будет лучше для всех, – произнёс Тимур, и в его словах чувствовалась тяжесть принятия этого непростого решения.

– Ты хоть звони иногда, – попросила Кира, глядя на него с надеждой.

– Я постараюсь, – ответил он, и в его взгляде мелькнула неуверенность.

– Тим, пошли, – окликнул его Руся. – Регистрация начинается.

– Сейчас, брат, – отозвался Тимур.

Он подошёл к Славе. Их глаза встретились, и в этот момент в воздухе повисла негласная борьба: в взгляде Тимура читалась боль и нерешительность, а в глазах Славы – твёрдость духа. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, словно пытаясь прочесть мысли друг друга.

Но вдруг Туманов протянул Стародубцеву руку. Этот жест был полон противоречий: в нём чувствовалась и неприязнь, и одновременно – признание того, что сейчас важнее всего.

– Береги их, – сказал он, и в его голосе прозвучала искренняя, почти умоляющая, просьба. В этих словах было всё: и сожаление о прошлом, и тревога за будущее, и надежда на то, что Слава действительно сможет защитить Киру и Крис.