Юстинус Кернер – Провидица из Преворста (страница 14)
Попытки этого создания, словно уже не принадлежащего ни этой земле, ни ее атмосфере, удержаться в нашем земном пространстве, ее попытки исцеления могли быть направлены лишь на поиск связующих средств для этого столь высвободившегося нервного духа и на притяжение заимствованного у других вещей жизненного вещества. «Воздух и нервные эманации других, – говорила госпожа Х., – приносят мне жизнь, ими я и должна жить». Главным образом она впитывала в себя
Как и всё магнетическое вообще, она в самой глубине своего существа приводилась к созерцанию своей связи с природой и первообразов, из которых и проистекали ее предписания.
Она признавала число «семь» как число, установленное для ее собственной индивидуальности, и из него исходили все ее вычисления, в том числе и для того метода исцеления, который она сама себе назначала. Седьмой час дня всегда был для нее самым многозначительным, поэтому именно в этот час происходило ее созерцание внутреннего мира, ее магнетический сон. Прочувствованные ею средства исцеления, особенно растительные вещества, она всегда велела давать себе в семеричном количестве. «Всё, – говорила она, – есть для меня число семь. Это число заложено во мне, как и тот внутренний язык. Будь у меня число "три", я бы, вероятно, скорее выздоровела».
Среди растительных веществ главную роль для нее играли: хина, ромашка, аир, тимьян, календула, померанец, лавр и, прежде всего, зверобой (
Уже в глубокой древности была известна вера в особую магическую силу зверобоя. Парацельс говорит о нем: «Невозможно описать, сколь велика добродетель и сила сей травы. Ни в одном рецепте нет лекарства, которое так хорошо и полностью исцеляло бы от всех припадков, как эта
Парацельс применял его не только внутрь, но и в виде амулетов, главным образом против демонических влияний. У одного молодого человека, склонного к меланхолии, которому госпожа Х. во сне прописала эту траву в виде амулета и в крепком настое, она вызвала особое высыпание на коже, после чего последовало полное выздоровление.
Очень часто целительные воззрения ее внутреннего существа имели также гомеопатический характер. От некоторых недугов она часто прописывала себе в крайне малых дозах те самые средства, которые в большей дозе как раз и вызвали бы у нее эти страдания. Еще чаще ее средства были чисто магическими: воздействие живого слова, молитвы и амулетов.
Так однажды во сне от сильной головной боли она предписала себе следующее:
«Три дня подряд ты должен, – сказала она мне, – каждое утро в семь часов и каждый вечер в семь часов, если ты можешь сделать это охотно и с полной верой, читать "Отче наш", стоя передо мной так, чтобы я об этом не знала; а когда дойдешь до слов "но избавь нас от лукавого", ты должен положить руку мне на лоб и медленно провести ею вниз. В это время я буду лежать в состоянии полубодрствования, а когда проснусь, уже ничего об этом не вспомню. Применять такие средства с полной верой – в этом кроется бесконечная сила! Но никто не должен об этом знать. Наш Спаситель не говорил, что Он думает и чего желает, пока всё не свершалось».
Когда я приходил к ней в назначенный час, чтобы прочесть над ней молитву, она уже лежала со сложенными руками в магнетическом полусне. Когда однажды об этом часе едва не забыли, она в полудреме произнесла: «Если бы это случилось, у меня начались бы судороги, которые продлились бы вплоть до возвращения этого часа». Однако после молитв ее боли исчезли полностью.
Амулеты
Не столько для собственного исцеления, сколько главным образом для исцеления других, ясновидящая очень часто пользовалась магическим воздействием амулетов.
Правда, она использовала для этого кое-где и растительные субстанции (особенно зверобой, асафетиду и др.), но обычно это было писаное слово, и преимущественно на ее языке внутреннего мира.
Взамен этого в ее внутреннем мире рождались трудно поддающиеся более точному описанию магические формулы, которые затем исходили уже вовсе не из ее внешней воли или рассудка, но были связаны с глубокой симпатией вещей и магической связью с природой, что кроется лишь во внутреннем магнетическом созерцании и для чего невозможно подобрать слов.
«Человек, – говорит Пуаре, – получил слово не только для того, чтобы сообщать свои мысли себе подобным. Изначально он мог властвовать над всем видимым миром через таинственную силу и действие слова, когда слово и вещь были еще одним и тем же. Святые древних времен творили столь великие дела лишь благодаря обновлению этой первозданной природы человека; когда Адам вначале дал животным имена, которые были едины с их сущностью, когда Ной призывал их к себе в ковчег или Моисей повелевал расступиться Чермному морю».
Эти магические формулы ясновидящей состояли из еще более глубоко лежащих словесных и числовых знаков, чем ее обычный язык внутреннего мира, и, вероятно, были близки к тем, также магическим, числовым знакам, с помощью которых она однажды непроизвольно вычислила день своей смерти.
Давать эти магические словесные и числовые знаки по собственному усмотрению ей было невозможно; они содержали в себе и болезнь, и исцеление одновременно, и к ним ее руку направляла, словно некая внутренняя механика, противиться которой она не могла, руководствуясь внутренними законами.
Подобные магические знаки мы находим и в древней магии, где они, вероятно, также проистекали из такого же внутреннего созерцания. (Сравните
При выборе амулетов ясновидящая делала различие между спиной и подложечной ямкой. Одни числовые и письменные знаки она использовала для амулетов, которые велела носить на спине, другие – для тех, что вешала на подложечную ямку. При болезнях, исходивших больше от мозга и спинного мозга, и когда больной жил больше жизнью мозга, чем жизнью чувств, она велела носить амулет на спине; если же болезнь исходила больше от симпатической системы, она велела вешать амулет на подложечную ямку. Это может быть связано с тем, что задняя сторона человеческого тела действительно является в большей степени солярной (антимагнетической), а передняя – теллурической (магнетической) поверхностью человека.
Мы видим, что происхождение амулетов и талисманов (последнее – само по себе арабское название) вновь ведет на Восток, колыбель человеческого рода.
Еще и сейчас там, да и у нас в народе, для так называемых симпатических (или магических, а также магнетических) исцелений берут травы и коренья, с исписанными бумажками или без них, причем эти растения обычно собирают при особом положении светил и соединении определенных планет; также небезразлично, кто их выбирает и чья рука изготавливает амулет. Глубокая вера и детская покорность являются и здесь непременным условием, как и при любом магически или магнетически действующем средстве.
«Чтобы иметь возможность магически воздействовать, – говорила госпожа Х., – для этого необходима совершеннейшая вера в невидимое. Это воздействие есть сила души, которая поддерживается духом. Но есть и другое магическое воздействие, которое не поддерживается духом; о нем я умолчу».
Последнее – это противоположность злой природы, и встречается оно у тех людей, которые, как говорит ясновидящая, подчиняют себя злым духам. Евангелие многократно говорит об этом, но приверженцы голого рассудка лишь смеются над этим.
Что же касается фактов, то все они говорят в пользу действенности амулетов, которые прописывала ясновидящая. Но самыми поразительными являются факты, изложенные во второй части книги. Если вы сомневаетесь, пойдите и проверьте; места, люди, которых это касается, и свидетели – все они там названы.
Но если вы не поверите, когда это засвидетельствовано всеми, вы не поверили бы, даже если бы мертвый воскрес и подтвердил вам эту истину.
Магнетические манипуляции и магнетический сон
Магнетическая манипуляция, которая благодаря госпоже Х. по крайней мере на какое-то время вновь была столь возвышена, что казалось, будто это влияние действительно вызывает более сильное связывание ее нервного духа, обычно предписывалась ею самой так: сначала семь пассов вытянутыми пальцами обеих рук, начиная от области лба назад за уши и вниз по бокам шеи (благодаря чему, как она говорила, оказывается воздействие и на малый мозг), затем по бокам груди до солнечного сплетения. Затем три пасса ото лба через шею и руки до кончиков средних пальцев, и еще три таких же пасса до колен. Все это должно было делаться без прикосновения к телу. В зависимости от обстоятельств она меняла количество и способ пассов, и чаще всего они доходили лишь до солнечного сплетения. Встречные пассы (снизу вверх) всегда будили ее и были ей противны. Совершенно неправильно, словно перекрещивая ее нервы, действовали на нее пассы, которые делали над ней скрещенными руками или пальцами, так что правая сторона магнетизирующего касалась ее правой стороны, а его левая – ее левой, что также свидетельствует в пользу определенной полярности двух различных сторон тела. Всякий раз, когда она впадала в истинный магнетический сон, ее руки были вытянуты и скрещены на одеяле. Затем она переносила их, скрестив, на грудь и тихо молилась. Точно так же она молилась и в конце сна со скрещенными на груди руками, как это принято на Востоке. Сколько магнетических пассов ей давали в начале магнетического сна (который всегда наступал вечером в семь часов), столько же отдельных сотрясений пробегало по всему ее телу перед пробуждением. Она всегда позволяла будить себя с помощью горного хрусталя, который ей давали в руку. Если она находилась в состоянии полного снободрствования, она клала его на подложечную ямку; если же она была лишь в состоянии полубодрствования, то просто оставляла его лежать в руке, пока он не вызывал у нее те самые сотрясения.