Юстинус Кернер – Провидица из Преворста (страница 15)
Такое же магнетическое воздействие, как и я, оказывала на нее моя жена, которая в мое отсутствие часто заменяла меня в качестве магнетизера. Она приписывала это одинаковое воздействие тому, что моя жена через меня впитала в себя ту же силу, что воздействует на нее от меня.
Если несколько человек держались за руки, и я, без ее ведома, был последним в этой цепи, то ее кисти, руки, а затем и все тело вынуждены были следовать за рукой того человека, к которому она прикасалась первым в этом ряду. Но если я выходил из цепи или она прикасалась только к этому человеку, такого не происходило.
Такому же воздействию она должна была подчиниться от первой руки, если вместо меня последним звеном, также невидимым для нее, в цепь вступала моя жена.
Только я сам и моя жена были способны, вопреки всем законам гравитации, держа свои пальцы напротив ее пальцев, поднимать ее высоко вверх, тогда как прежде она не могла даже приподняться в постели.
Когда по прошествии времени регулярного магнетизирования она перестала, как обычно, засыпать в семь часов вечера, она, когда пробивал этот час, мыслила куда более ясно, хотя, как она говорила, душой, и говорила легче и лучше, чем обычно.
В один из таких часов она сказала: «Мне сейчас совершенно легко, я совсем ничего не чувствую со стороны головы, только нечто от подложечной ямки, но это не неприятно. Периодически я вообще не чувствую ни рук, ни ног. Я вижу с закрытыми глазами свои пальцы и свою руку, и если бы я стала размышлять, то увидела бы то, что хотела, но я чувствую это размышление на подложечной ямке и должна отпустить его. Мне кажется, будто я должна всем говорить "ты"». Она ела суп с закрытыми глазами и говорила: «Ложкой я нахожу на тарелке все, что хочу, я знаю, где оно лежит, но не знаю, вижу я это или чувствую; так же и все другие предметы – я не знаю, вижу я их или чувствую». Она часто жаловалась на то, что когда встает с постели, у нее внезапно возникает чувство, будто ее мозг засыпает; она больше ничего не чувствует от мозга, а вскоре и от всего тела, и у нее остается лишь сознание, исходящее из подложечной ямки, поэтому она не может подолгу находиться на ногах.
Если я в ее полубодрствующем состоянии открывал ей веки парой встречных пассов, она совершенно не видела никаких предметов, кроме меня. Ее зрачки оставались совершенно неподвижными. Ее очень пугало то, что она не видит никаких других предметов, но она говорила, что не знает, видит ли она меня или только чувствует.
Если она пробуждалась от магнетического сна и ей тотчас говорили, о чем она в нем рассказывала, это действовало на нее очень вредно, и от этого она часто вновь впадала в магнетический сон. Когда я однажды сделал это, она пришла в полубодрствующее состояние и написала на листке бумаги:
«Мой врач, я прошу тебя,
Чтоб ты, когда я пробуждаюсь,
Со мной бы больше так не говорил.
Предчувствие моего духа
Бодрствует во мне.
Потом я размышляю так долго,
Пока мне не становится совсем страшно,
Я что-то ищу и не нахожу,
Потому что это открыто мне лишь в полуснободрствующем свете».
Мне говорили, что ее брат, с которым она в прежний период вошла в магнетический раппорт благодаря наложению рук при судорогах, мог усыпить ее, когда она бодрствовала, сказав ей слово: «Optinipoga», что на ее внутреннем языке означает «ты должна спать». С тех пор я часто пробовал это, и после этого она всегда была вынуждена немедленно заснуть. Если это слово произносил кто-то другой, оно не возымело такого действия. Ей также не нужно было засыпать, если я произносил эти слова на обычном языке. Она говорила об этом: это слово действует на ее языке магически.
Чтобы усилить притяжение магнетической силы, госпожа Х. часто пила настой орешника (лещины).
Магнетические судороги
Главное стремление внутреннего существа госпожи Х., направленное на улучшение ее состояния, всегда проявлялось (особенно всякий раз, когда возникало сосудистое заболевание или лихорадочное состояние) в вызывании сильных судорог, которые затем всегда приводили к благотворному кризису и снимали сосудистые недуги.
Для этого она часто прибегала к сильным средствам. Так, однажды, когда у нее началось лихорадочное состояние, она предписала, чтобы, как только она пробудет час без судорог, ей опустили пальцы в полпинты уксуса, в котором лежат три лавровых листа и кусок стали, после чего каждый раз наступала судорога длительностью в полчаса. Это нужно было делать с семи утра до семи вечера. Как только она держала пальцы в этом уксусе в течение минуты, она сначала чувствовала судороги в животе и пояснице, затем появлялось давление в голове, а потом сон, и после этого всякий раз начинались ужаснейшие общие судороги. Лихорадка отступала, но уксус, впитанный через кончики пальцев, передавался и всему телу, вызывая диарею. Уксус, говорила она, действует на мою кровь, сталь – на мои нервы, а лавровые листья поддерживают ясновидение.
По недосмотру на следующий день в комнате устроили окуривание тем самым уксусом, в котором она держала пальцы, причем она об этом не знала, и у нее вновь начались страшнейшие судороги.
Судороги начинались у нее в любое время суток, но главным образом перед часом магнетического сна, и тогда они имели магнетическую природу; в них она слышала только мои слова. Какими бы ужасными они ни были, не поддаваясь никакому описанию (в них выражение ее лица часто менялось от глубочайшего адского отчаяния до высочайшего восторга блаженства), они всегда служили ей для облегчения. Чем сильнее были судороги перед магнетическим сном, тем более ясновидящей она в нем становилась. В основном в этих магнетических судорогах наблюдался видимый ритм.
«У каждой судороги, – говорила она (и это станет понятнее далее), – есть свой собственный расчет, у каждого движения есть свое число. Если судорога сводит грудь, то я должна сделать только семь движений, и судорога должна прекратиться, либо я должна сама себя магнетизировать. Если она в голове, то я должна сделать трижды по семь движений, а если она в руке, ноге или распределена по телу, то я должна сделать семь раз по семь движений. Но если движения сделаны, а судорога не унимается, то я должна сама себя магнетизировать: при судороге в горле – пять раз, при грудной – столько же, при судороге в голове – трижды. Это заложено во мне, я должна это делать, я знаю, что делаю это, но считаю это таким же движением в судороге, как и саму судорогу».
Если она, особенно при судорогах в горле, которых очень боялась, сама делала себе магнетические пассы в состоянии полубодрствования, что всегда ослабляло ее, то мне приходилось отдавать ей столько же пассов, сколько она сделала себе сама.
«Судороги, исходящие из моей поясницы, тоже нужно унимать, – говорила она. – Они проходят от крестца через живот, а затем поднимаются по шее в голову, где ослабляют нервы мозга. Судороги, исходящие из желудка, вредят мне меньше, они больше бушуют снаружи. Нервы в моей пояснице, где скрыты судороги, я вижу словно стянутыми. Они стягиваются все больше и больше, возникает напряжение, а затем наступает судорога; в этих нервах есть нечто, что стягивается в одну крошечную точку, это нервная сила, но не нервный дух. Как она может вдруг так выделиться в одной точке? Только эта точка в нерве еще жива, остальная часть нерва словно омертвела. Эта точка сморщена и толще, чем остальной омертвевший нерв».
Судороги у нее обычно снимались возложением руки на голову и подложечную ямку – либо моей рукой, либо рукой моей жены, а в наше отсутствие – с помощью намагниченного платка или намагниченной желтой губки (трута). Звуком моей губной гармоники я также был способен мгновенно унять ее страшнейшие судороги, но после этого она переходила в состояние полубодрствования, из которого ее затем приходилось будить с помощью горного хрусталя. Того же можно было достичь и прикосновением орешника, но и здесь она переходила из судороги в полубодрствующее состояние. С помощью тяжелого шпата также можно было, по крайней мере частично, снять судорожные искривления ее конечностей.
13. Попытки исцеления других людей
И к этой снободрствующей обращались больные всех мастей с просьбами добыть им из ее внутренних глубин средства исцеления, однако ее собственное здоровье требовало допускать лишь немногих. Да и в ее случае опыт показал, что, как и в случае с другими сомнамбулами, ее средства чаще всего были рассчитаны на такое же сомнамбулическое состояние, на состояние, когда тело, при более или менее высвобожденном нервном духе, также более или менее умерщвлено, и когда внутреннее созерцание уже не допускает никаких помех, особенно в виде чужеродных, неестественных продуктов питания.
Лишь в таких состояниях высвобожденного нервного духа, в магнетической жизни, самое простое средство может проявить заложенное в него свойство и творить чудеса.
Один случай физического характера, когда исцеление произошло благодаря ясновидению, таков:
Один человек здесь, в В., уже в третий раз страдал от так называемого