Юстинус Кернер – Провидица из Преворста (страница 12)

После этого она впала в еще более глубокий магнетический сон и, после долгих раздумий, наконец радостно сказала: «О, как я благодарю Тебя, мой Бог и Отец, что я знаю средство, как спасти этого столь близкого мне человека! Моего брата застрелили бы 18-го числа этого месяца в часе пути от его дома. Он должен послать из деревни в лес двух человек. Когда они выйдут из селения направо в лес к большому дубу, что стоит не совсем в центре леса, они должны постоять там полчаса, покараулить и послушать, и тогда этот негодяй выйдет. – Но нельзя забывать, чтобы об этом немедленно сообщили моему брату. Я также вижу теперь, когда поняла, что означает это видение, что больше его не увижу. В тот день мой брат должен вести себя тихо, ходить по деревне, показываться на людях и делать вид, будто собирается пойти в лес».

Впав еще глубже в магнетическое состояние и внутреннее раздумье, она сказала: «Тому, кто готовит покушение на моего брата, двадцать шесть лет, и он живет не в той деревне, где находится мой брат. Я вижу лишь несколько домов в том селении, где он находится; слева дорога ведет туда, где стоят дома, там он в двухэтажном доме. Но теперь хватит, и я благодарю Тебя, мой Бог, что я знаю, что теперь мой брат спасен». – Затем она тихо помолилась. Ночью около часа у нее снова случилась сильная судорога. Утром, когда она была в полудреме, я спросил ее о причине, и она ответила: «У меня больше не было видений тех носилок и умирающего человека, но я проснулась в то же самое время, когда вчера у меня было видение, мне вспомнилось об этом, и меня охватил ужас и судороги, потому что наяву я ведь еще не знаю, что мой брат спасен».

Когда она окончательно проснулась, совершенно ничего не зная о своих признаниях во сне, я заставил ее назвать мне причину ее судорог и печали. Наконец она сказала: «Я видела, будучи совершенно бодрствующей и не во сне, моего брата умирающим в гробу, и это доставляет мне тревогу и горе. Гроб стоял перед моей кроватью».

Я попытался истолковать ей это как пустой сон, но она утверждала, что во время этого видения совершенно не спала. Я сказал ей, что, поскольку ее брат очень миролюбив, никто из людей не причинит ему зла, на что она ответила: она и не утверждает, что ему причинит зло человек, он ведь может умереть и от болезни. Я не преминул сообщить ее родителям, а через них и ее брату, об этом ее видении, и результат показал, что это было не лишним.

Ее брат пошел в тот же день, но, будучи предупрежденным, не в тот самый час, а лишь в вечерних сумерках в тот лес, и враждебно настроенный к нему лесокрад выстрелил в него. Выстрел не попал в цель, но оставил следы на снегу и на дереве. Преступник жил именно в том месте, которое указала госпожа Х.

Спустя некоторое время у госпожи Х. вновь появилось предостерегающее второе зрение, касающееся ее брата. Ей несколько раз являлась лисица, и в магнетическом сне ей открылось, что ее брат на охоте, где первым животным, в которое он выстрелит, будет лисица, может погибнуть из-за неправильно заряженного ружья. Она велела предупредить брата. Ружье действительно оказалось перегруженным (вероятно, по злому умыслу), и он избежал опасности. Она говорила, что эти предчувствия о брате у нее главным образом потому, что он раньше очень долго унимал ее судороги наложением рук, и благодаря этому она вошла с ним в магнетический раппорт. И даже когда я лечил ее магнетизмом, кроме моей жены, только этот ее брат был способен унимать ее судороги наложением рук или вообще оказывать на нее магнетическое воздействие.

8 мая, в семь часов утра, когда сестра подошла к ее постели, она сказала, что чувствует присутствие чего-то невидимого возле своей кровати, и попросила сестру не стоять слишком близко. Это ощущение длилось у нее около часа, а когда она, сидя в постели, наливала себе завтрак, перед кроватью вдруг предстали ее умерший ребенок и рядом с ним – ее живой ребенок, находившийся далеко отсюда. Умерший пристально смотрел на нее и указывал пальцем на живого. Тот держал в правой руке иголку, которую брал в рот. Дети стояли перед ней настолько живо, что она протянула руку, чтобы вытащить иголку у одного из них. Она вскрикнула: «Ради Бога, что это!» – и тут видение исчезло. Умерший ребенок (которому было три четверти года, когда он умер) явился ей ростом с четырехлетнего ребенка (в том возрасте, какой у него был бы сейчас, когда он ей явился), но светлым и прозрачным. Оба они были одеты не в обычную одежду, однако описать ее она не могла. Это видение очень сильно потрясло ее, и она плакала. Я пытался утешить ее мыслью о том, что это явление, вероятно, ничего не значит. Она ответила, что и не утверждает, будто оно что-то значит, но я должен представить себя на ее месте: если бы мои дети явились мне в таком виде, разве это не потрясло бы меня!

В магнетическом сне она, глубоко вздохнув, сказала: «Разве ты, после такого видения, не предупредил бы своего ребенка?» Я ответил ей: «Я бы непременно это сделал». Она продолжила: «И если бы ты не смог сделать это для своего ребенка, то я должна сделать это для своего. Ровно через неделю, в половине восьмого утра, мой ребенок проглотит булавку и умрет от этого. Никто бы не узнал, отчего он заболел, и всё списали бы на детские судороги (родимец). Нужно известить моих родителей (у которых находился ребенок). У меня будет это видение еще трижды, и всегда среди бела дня».

На следующее утро дети явились ей еще дважды в том же положении. Каждый раз за видением следовали сильные судороги.

Родителей известили за три дня до предсказанного, рокового для ребенка дня, и они написали, что им бросилось в глаза: как только они прочитали весть, то увидели булавку, воткнутую в правый рукавчик ребенка, и тотчас же ее убрали.

Три дня подряд перед смертью отца (которая наступила 2 мая 1828 года в 8 часов вечера, и о болезнях которого тогда здесь еще ничего не было известно) госпожа Х. в разное время дня в состоянии бодрствования видела гроб, стоящий перед ее кроватью и покрытый погребальным саваном с белым крестом. Она очень испугалась этого и у нее возникло тревожное чувство, что ее отец, должно быть, болен, а то и вовсе умер. Я утешал ее тем, что это может означать и другого человека, и что она видела лишь гроб, но не образ самого отца в нем. На это она сама сказала, что и вправду не знает, как истолковать это видение, так как впервые видит гроб, покрытый саваном; обычно ей являлся открытый гроб, в который заглядывал человек, пораженный болезнью, или же она видела человека мертвым в гробу еще до его смерти. Что означает гроб, покрытый саваном, она не знает, но у нее есть тягостное чувство, что это видение касается ее отца.

2 мая утром сюда пришло известие, что ее отец уже несколько дней тяжело болен воспалением легких. В восемь часов вечера того же дня госпожа Х. впала в магнетический сон и сказала в нем: «Должна ли я прочувствовать, как обстоят его дела?» Затем она сделала руками обычное движение, которое делает, когда в магнетическом ясновидении выходит из себя, вздрогнула и затем произнесла: «Боже правый! Должна ли я сказать, что я видела? Нет, я хочу подавить это, я не хочу знать этого наяву! Боже, помоги мне! Пусть меня немедленно разбудят, а через три минуты я снова усну».

Это было сделано, и во время второго сна она лишь тихо молилась и больше ничего не говорила о своем отце. 3 мая пришло известие, что ее отец умер 2 мая вечером.

Трижды госпожа Х., находясь в состоянии бодрствования, видела свою свекровь стоящей перед гробом и заглядывающей в него. Через семь дней эта женщина тяжело заболела, но затем выздоровела.

Подобные видения госпожа Х. видела часто. Если она видела людей мертвыми в гробу, это означало их смерть, как это было ранее в случае с ее дедом. Если она видела их живыми в гробу, это означало для них опасную болезнь, а если она видела их стоящими рядом с гробом, то это указывало на скорую болезнь вообще. То, что госпоже Х. перед смертью отца необычным образом явился гроб, покрытый саваном, и она не видела самого трупа, я объясняю себе тем: вид отца в качестве трупа в состоянии бодрствования был скрыт от нее из милосердия, дабы пощадить ее.

Выход из собственного тела

В тот самый упомянутый 2 мая, около девяти часов вечера, госпожа Х. необычным образом снова впала в магнетический сон, в котором она вновь была выведена из своего тела. Тогда она воскликнула: «О Боже!» Но эти слова: «О Боже!» прозвучали словно дуновение. Она проснулась, как бы произнося эти слова, и сказала: она слышала себя словно вдвойне, будто из нее говорили двое. После десяти часов, прежде чем она впала в естественный сон, она сказала в состоянии снободрствования: «Боже! Теперь он в Твоей длани, он мирно спит возле Тебя!»

3 мая в одиннадцать часов дня пришло, как уже говорилось, известие, что ее отец скончался 2 мая в восемь часов вечера в Оберстенфельде.

2 мая в девять часов вечера, в тот самый час, когда госпожа Х. в состоянии снободрствования словно вышла из своего тела и издала тот возглас «О Боже!», доктор Фёр из Боттвара, присутствовавший в качестве лечащего врача покойного в комнате в Оберстенфельде (в четырех часах пути от госпожи Х.), смежной с той, где лежал труп, вместе с дядей госпожи Х., услышал в этой комнате с покойным, где не было ни души, отчетливо прозвучавшие слова: «О Боже!». Это повторилось несколько раз, так что он сразу же пошел в комнату и осмотрел ее, но нашел лишь безмолвный труп. Дядя госпожи Х. ничего не слышал. Доктор Фёр написал мне об этом следующее: