Юсси Адлер-Ольсен – Селфи (страница 44)
– Идите сюда, помогите мне, – позвала она подруг.
«Сокровище» было зарыто в тяжелом продолговатом ящике, выцветшем на солнце. Стопка журналов по домоводству, выпущенных в восьмидесятые годы, прикрывала кое-что поинтереснее.
Девушки встали на колени вокруг ящика и принялись рассматривать добычу Ясмин. Дениса никогда прежде не видела этот ящик, но уже догадалась, что в нем находится.
– Тут, кажется, завалялось какое-то старье, – прокомментировала Ясмин, выкладывая стопку журналов «Нойес фольк»[11], «Сигнал»[12], «Дер штюрмер»[13], «Дас шварце кор»[14]. – По-моему, это что-то нацистское? Как оно здесь оказалось?
– Потому что мой дед был нацистом, вот как, – ответила Дениса.
С тех пор как она в возрасте десяти лет без всякой задней мысли выдала это одному из школьных учителей и ни с того ни с сего получила несколько увесистых пощечин, больше Дениса никогда не упоминала об этом вне семьи. Забавно, но теперь ей стало совершенно все равно. Мало ли что было, да быльем поросло… Теперь она сама решала, кому и что стоит рассказывать об умерших родственниках.
– А бабка? – полюбопытствовала Мишель.
– А что с ней? Она просто…
– Дьявол! Да вы только поглядите! – Ясмин уронила на пол пару фотографий.
Мишель отпрянула.
– О нет, как это отвратительно! Нам лучше не смотреть, – пробормотала она.
– Это мой дедуля, – заявила Дениса и показала на фотографию, где тот надевал веревку на шею молодой женщины, стоявшей на табуретке. – Правда, милашка?
– Мне это совсем не нравится, Дениса. Я не хочу здесь находиться, раз прежде здесь жили такие люди.
– Мишель, здесь живем мы. Встряхнись!
– Даже не знаю, смогу ли я сделать сегодня вечером то, о чем мы говорили… Меня пугает наш план. Нам обязательно его реализовывать?
Дениса сердито посмотрела на нее.
– А как иначе? Или ты собираешься жить на наши с Ясмин деньги? Думаешь, нам очень нравится заниматься тем, чем мы вынуждены заниматься, чтобы тебе было что покушать? Мишель, а может, и ты раздвинешь ноги ради нашего блага, а?
Она затрясла головой. Естественно, нет. Маленькая недотрога.
– Здесь лежит флаг. – Ясмин продолжала копаться в ящике. – Черт, Дениса, это нацистский флаг.
– Что это? – не поняла Мишель.
– В него что-то завернуто. Что-то тяжелое.
Дениса кивнула.
– Дай-ка мне.
Она осторожно развернула флаг на полу и обнаружила гранату-«колотушку» с деревянной ручкой, пустую обойму для патронов, целую коробку с патронами и пистолет, покрытый каким-то жиром и завернутый в тряпку.
– Смотрите! – призвала Ясмин подруг.
Она держала в руке картонную коробку, на которой был нарисован этот самый пистолет. «Пистолет Люгера 08» – было написано на крышке.
Дениса внимательно рассмотрела плоскость с поперечными сечениями, изучила инструкцию и взяла пустую обойму, рассчитанную на семь патронов. Взвесив обойму в руке, вставила ее в рукоятку. После характерного щелчка она почувствовала, что оружие обрело нужный баланс.
– Это как раз тот пистолет, который у него в руках вот здесь, – с этими словами она ткнула в фотографию, на которой дед стрелял заключенному в шею.
– Фу, как гадко! – продолжала Мишель в своем репертуаре. – Но вы ведь не возьмете его с собой?
– Там в любом случае нет патронов. Он нам пригодится, просто чтобы припугнуть.
– Смотри! – Ясмин указала на переключатель, расположенный в левой верхней части пистолета. – В инструкции написано, что это предохранитель, так что, Дениса, если нам придется кого-то пугать, надо будет не забыть поднять его.
Дениса отыскала на корпусе пистолета предохранитель и подергала его вверх-вниз. Когда переключатель находился в нижнем положении, на металле была видна четкая надпись «Gesichert» – как просто и логично. Она еще раз взвесила оружие в руке – очень приятное ощущение, как будто стоишь на вершине мира и всеми повелеваешь.
– Дениса, это настоящий пистолет, – промямлила Мишель, чуть не плача. – Если будешь угрожать кому-то таким серьезным оружием, тебя сильно накажут. Вы же не станете брать его с собой, да?
Но они все-таки взяли.
В такси Мишель сидела молча и прижимала сумочку к груди. Лишь когда водитель высадил их в паре сотен метров от заброшенного фабричного здания, в котором размещалась дискотека «Виктория», она наконец дала волю эмоциям.
– Мне так паршиво! Я не понимаю, что мы делаем… Давайте вернемся домой, пока не стало слишком поздно?
Дениса и Ясмин промолчали. Они уже давно все обсудили. Есть ли у нее в голове хоть крупица мозгов?
Дениса взглянула на Ясмин. Губная помада, накладные ресницы, густые черные брови, крашеные завитые волосы, щедро нанесенная широкими линиями подводка для глаз, толстый слой тонального крема – за всем этим невозможно было разглядеть истинное лицо. При минимуме затрат достигнута поистине эффективная и даже симпатичная маскировка.
– Ясмин, ты выглядишь просто потрясающе! А я? – Встав лицом к свету уличного фонаря, Дениса приподняла голову.
– Обалденно. Отпад. Как кинозвезда из восьмидесятых.
Они рассмеялись. Мишель вдруг показала на сумку Денисы.
– А вы точно уверены, что пистолет не заряжен? Если он окажется заряжен и что-то пойдет не так, это грозит увеличением тюремного срока как минимум на четыре года. Минимум!
– Ну естественно, он не заряжен. Ты же сама видела, что магазин пустой, – ответила Дениса, поправляя шейный платок и оценивая интенсивность движения на Сюдхавнсгэде. Если и дальше тут будет так же оживленно, им понадобится всего несколько минут, чтобы поймать такси и смыться после того, как все будет сделано.
– Знаю, я сказала, что Патрик и остальные обычно не осматривают девушек, но мне все это очень не нравится, совсем не нравится… – бубнила Мишель следующие пятьдесят метров. Да чтоб она язык проглотила, глупая курица!
Завернув за угол, они влились в поток молодежи, направлявшейся к входу на дискотеку. Настроение у всех было замечательное, многие смеялись. Похоже, столичные любители пре-пати неплохо разогрелись.
– Проклятье, по-моему, мы тут самые старые, – вздохнула Ясмин.
Дениса кивнула. В мерцающем свете уличных фонарей создавалось такое впечатление, что многие из девушек и парней едва-едва достигли возраста, достаточного для того, чтобы быть пропущенными в заведение сквозь игольное ушко с Патриком на страже.
– Нам только на руку, если Патрик замешкается с проверкой документов, – заметила Дениса и обратилась к Мишель: – Надеюсь, ты окажешься права, что он не признает в нас твоих подруг из больницы.
– Вам бы посмотреть на себя со стороны… Вообще-то, конечно, сложно вас узнать. Но если окажется, что я ошиблась, тогда мы вернемся домой, ладно?
Ясмин вздохнула.
– Мишель, мы уже обсудили это сто пятьдесят раз. Естественно, вернемся. Мы же не дуры!
– Ладно, извини. Кстати, Патрик вообще-то довольно близорук, но не хочет в этом признаваться; я никогда не видела его в очках. Если вы отодвинете платки с зоны декольте, как мы говорили, он больше ни на что не обратит внимание. – Мишель на мгновение задумалась над смыслом последней фразы. – Кобель! – решительно добавила она.
Ясмин взглянула на часы.
– Еще только полночь, Мишель. Думаешь, в кассе уже есть чем поживиться?
Та кивнула.
– Сегодня ведь среда, многим завтра рано вставать, так что дискотека сегодня работает с одиннадцати. – И она с опаской показала на камеры видеонаблюдения. Через несколько секунд они окажутся в центре внимания.
Патрик вовсю трудился на входе, с суровым видом давая отпор нежеланным гостям, – в этом и заключалась его функция. На предплечьях у него красовались татуировки, рукава рубашки были закатаны до самых бицепсов, чтобы заранее настроить на серьезность последствий того, кто вдруг решит затеять потасовку. Образ дополняли черные перчатки и внушительные сапоги – вряд ли кто-то пожелает спровоцировать такого здоровилу на пинок.
Этот абсолютно непреклонный робот-вышибала пропускал посетителей по одному, выборочно обыскивал мужчин, конфисковывал полиэтиленовые пакеты и время от времени просил предъявить удостоверение личности. Он кивал тем, кого уже знает, и невозмутимо продолжал выполнять свои функции. Ни у кого не должно было возникнуть сомнений в его авторитете.
– Погодите! – Мишель схватила Денису за руку. – Кажется, нам сейчас помогут, – шепнула она, указав на группу парней-иммигрантов: они переходили дорогу, решительно направляясь к входу на дискотеку. Возможно, один из них и подходил по возрасту для этого заведения, но остальные – вряд ли. Жизненный опыт подсказывал Денисе, что ранняя борода едва ли способна скрыть чересчур юный возраст. Судя по всему, знал об этом и Патрик.
Очевидно, он уже приметил надвигающуюся проблему, потому что инстинктивно сделал шаг вперед, достав из кармана рацию, и уже начал передавать сообщение кому следует.
– Итак, пора! – шепнула Мишель. – Идите за мной! Привет, Патрик! – громко и отчетливо сказала она, наконец, кажется, справившись со своей нервозностью.
На решительном лице Патрика выразилось очевидное замешательство, ибо он не мог одновременно справиться с двумя совершенно разными проблемами, неожиданно возникшими перед ним. Его смятением тут же воспользовались Ясмин и Дениса.
Всего несколько шагов, и вот они уже прошмыгнули внутрь, в то время как Мишель осталась у входа отвлекать Патрика. Вокруг было как-то серо и сыро. Для чего предназначалось это помещение изначально, сложно было сказать, потому что теперь оно больше всего напоминало грязный ангар с голыми бетонными стенами. Там, где прежде находились двери, теперь зияли пустые проемы. Все перила были сняты и заменены необработанными досками. Инвентарь и все, что представляло собой какую-то ценность, вывезли.