Юсси Адлер-Ольсен – Селфи (страница 32)

Мишель промолчала, но ее рука, которой она держалась за Ясмин, задрожала. Всем своим видом она вопрошала: «И каким образом ты хочешь, чтобы я это сделала?»

Тогда Дениса вновь встала между ними. Некоторое время они с Патриком стояли, уставившись друг на друга. Если б это происходило где-нибудь в другом месте, дело приняло бы гораздо более серьезный оборот.

Дениса несколько раз безуспешно ткнула его в грудь.

– Получишь половину суммы прямо сейчас, и на этом всё, – сказала она наконец. – Или убирайся к чертовой матери вовсе ни с чем!

И, запустив руку в свою сумочку, она извлекла оттуда три тысячных купюры.

– Только не рассчитывайте на что-то особенное, – говорила Дениса, вставляя ключ в замок. – Моя бабка была тупой старой каргой, так что мебель тут просто кошмарная и все провоняло дешевыми духами.

Ясмин кивнула. Дениса повторила эти слова не меньше десяти раз по дороге сюда, как будто Ясмин было не все равно, что это за квартира и чем она провоняла. Если в этой квартире есть на чем поспать, Ясмин будет просто счастлива перекантоваться здесь до тех пор, пока не подыщет себе какое-нибудь жилье. Она видела, что и Мишель думает примерно так же.

– Господи, да здесь полно твоих фотографий, Дениса. А вон там твоя мама? – восхищенно воскликнула Мишель. Она показала на черно-белую фотографию хорошо сложенной красивой женщины, вырезанную из снимка более крупного формата и прикрепленную поверх какого-то яркого пейзажа.

Дениса кивнула.

– Да, но это было очень давно. Теперь она выглядит совсем не так.

– А почему фотография так странно обрезана?

– Потому что рядом стоял мой отец, но дед с бабкой очень быстро устранили его из нашей жизни.

– А… – Мишель всем своим видом выражала искреннее сожаление. – Ну, а сейчас он где? Ты с ним видишься?

– Он был американцем, бывшим солдатом. Бабка его терпеть не могла, мать никогда не заступалась за него, и он вернулся к себе и снова поступил на службу в армию.

– А почему ты носишь фамилию матери, а не его? Они не были женаты?

Дениса фыркнула.

– А ты как думаешь? Конечно, были. И я как раз ношу его фамилию. Дениса Франк Циммерманн.

– Как странно, Франк – это ведь мужское имя… Я и не знала, что бывает такая же фамилия. Ты с ним переписываешься? – принялась расспрашивать дальше Мишель.

Дениса ухмыльнулась.

– Это сложновато, учитывая, что он подорвался на придорожной бомбе, которая разорвала его в клочья. В две тысячи втором году, в Афганистане, прямо накануне Рождества. Прекрасный рождественский подарок, правда?

Эта информация ничуть не умерила любопытства Мишель.

– Он погиб? Но ведь это произошло в какой-то мере по вине твоей бабки, – заметила Ясмин.

Дениса обличительно ткнула пальцем в выцветшую фотографию этой женщины.

– Именно так.

Ясмин огляделась. Гостиная была обставлена хорошей мебелью, которая непременно понравилась бы любителям дубовых столов и глянцевой кожаной обивки коричневого цвета. Ей самой был больше по душе стиль, проповедуемый журналом «Бо Бедре»[9]. Не то чтобы у нее когда-либо имелись средства на подобные вещи, просто она имела хороший вкус.

Как бы то ни было, Ясмин с удовлетворением отметила, что в квартире достаточное количество комнат для того, чтобы каждая девушка заняла по отдельной спальне. Кроме того, имелась еще гостиная и большой салон с панорамными окнами, выходившими на широкий застекленный балкон с видом на лужайку, за которой стоял еще один аналогичный жилой дом. Бесспорно, жилищные условия тут были гораздо лучше, чем те, в которых Ясмин обитала прежде.

Она прошла через коридор в ванную комнату и как следует осмотрела ее, ибо это было едва ли не самое важное помещение в квартире. Не сказать чтобы ванная была слишком просторная, но и не тесная. Стиральная машина, сушилка, пара шкафчиков – надо только выкинуть из них старые бюстгальтеры бывшей хозяйки, и будет полный порядок. Огромное зеркало занимало всю стену над раковиной, так что можно было смотреться в него сразу втроем.

– Дениса, твоя бабушка была инвалидом? – спросила Ясмин, когда все сидели в гостиной.

– А почему ты спрашиваешь?

– На стене в ванной установлен специальный поручень, а в туалете – подлокотники, которые можно поднимать и опускать. Она испытывала проблемы с передвижением?

– Она?! Нет-нет, она носилась как ошпаренная, когда нормально себя чувствовала. Не знаю, может, эти приспособления остались от предыдущих хозяев…

– А дед? Он тоже не пользовался такими вещами?

– Да он уже давным-давно умер к тому моменту, как она сюда переселилась. Он был гораздо старше ее.

– Понятно. Но это вообще-то не так уж и важно, – подключилась к разговору Мишель. Интересно, она имела в виду поручни или возраст старика? Никогда нельзя было понять, что у нее на уме.

– А кто платит за эту квартиру? – поинтересовалась Ясмин.

Дениса закурила сигарету, выпустив в потолок струю дыма.

– Это кондоминиум, квартира уже выкуплена в собственность. Ежемесячные коммунальные платежи высчитываются с бабушкиного счета, об этом заботится суд по разделу имущества. А на счету у нее немало средств. Дед владел обувным магазином и имел исключительное право на торговлю в Дании несколькими эксклюзивными марками, но после его смерти она продала бо́льшую часть этого говна. Я рассчитываю получить половину после того, как состоится дележ наследства, и тогда, черт возьми, мы наконец-то переедем куда-нибудь в другое место. По крайней мере я здесь не останусь ни за какие коврижки. Я ненавижу это логово.

– А как быть с едой и прочими расходами? – спросила Ясмин. – Мишель ничего не зарабатывает, и если я не устроюсь на работу, то потеряю и пособие. – Она прикусила щеку и взяла со стола сигарету. – У меня на этой неделе овуляция, и я собираюсь снова забеременеть. – Ясмин выложила смартфон на стол, открыла свой аккаунт на сайте знакомств и показала на фотографию. – Я договорилась с ним встретиться сегодня вечером. Причем у него дома. Жена отправилась на юбилейную встречу выпускников куда-то в мрачную Ютландию[10], так что мы будем предоставлены сами себе.

– Вот с этим?! – Мишель выпучила глаза, и Ясмин не стала оспаривать мнение подруги, ибо мужчину и впрямь нельзя было назвать красавцем. Но раз уж его жена забеременела, то сперма у него должна быть качественная.

– Мне кажется, тебе не стоит этого делать. – Мишель словно сразу повзрослела. – А что будет через год?

Даже Дениса не поняла ее вопрос.

Взгляд Ясмин потонул в табачном дыму, но там она не обнаружила никакой подсказки.

– Что ты имеешь в виду этим своим «что будет через год»? – спросила она.

Дениса бросила окурок в вазу с увядшими тюльпанами, которая стояла в центре стола.

– Итак, Ясмин. Если уж тебе так хочется жертвовать своим телом и рожать детей, почему бы тебе не зарабатывать на этом деньги? Жалко как-то довольствоваться только пособием по беременности. Найди пару, которая не может иметь детей. С твоей-то офигительной внешностью ты могла бы получать по сто пятьдесят тысяч крон за суррогатное материнство. Неужели ты никогда об этом не думала?

Ясмин кивнула.

– Ну? Разве это решение не получше?

– Только не для меня. Нет. Я вообще ничего не хочу знать о ребенке. Для меня это исключительно кусок мяса, вынутый из моей плоти, ясно?

Мишель ужаснулась, и Ясмин это прекрасно видела. Но разве Мишель, черт возьми, знает хоть что-то о том, каково это – посмотреть в глаза собственному ребенку? Однажды Ясмин довелось испытать это чувство, и с тех пор она старательно избегала его.

– Ясно, я поняла твою точку зрения, – сказала Дениса. – Но тогда тебе стоит поступить так, как поступаю я. Заведи себе парочку «сладких папочек». Ты можешь сама выбрать себе мужиков, их полно вокруг. Возможно, они принадлежат к более солидной возрастной категории, но среди них попадаются очень даже щедрые. Будешь раз в месяц ложиться с каждым из них в постель – запросто сможешь получать по пять тысяч крон за ночь. Если, конечно, как следует напряжешься. Один-два визита в неделю – вот дела и наладятся. А откуда, ты думала, у меня деньги? Причем это работает не только в двадцать восемь лет, скажу я тебе. Таким образом можно продержаться еще очень долго.

Мишель принялась теребить кружевной воротник. Разговор явно развивался в направлении, неприятном для нее.

– Дениса, но это же проституция! – воскликнула она. – А то, что ты делаешь, Ясмин!.. Это еще хуже.

– Допустим. Но я, например, не знаю, каким словом ты назовешь ваши с Патриком отношения, – парировала Дениса. – То, что мы видели в Королевской больнице, как-то не смахивает на любовь… Впрочем, ладно, Мишель, если тебе в голову придет еще какой-то способ заработать, выкладывай. Я готова пуститься во все тяжкие.

– Все тяжкие – это что? – не поняла Ясмин.

– Я готова к чему угодно, лишь бы меня не пристукнули. Прости за непонятное выражение.

Ясмин засмеялась и потушила сигарету. Сейчас она проверит подружку на вшивость.

– Даже к убийству?

Чашка Мишель повисла в воздухе, а Дениса широко улыбнулась.

– Убийство?! Что именно ты имеешь в виду?

Ясмин на мгновение задумалась.

– Убить кого-нибудь. У кого дома хранится куча денег.

– Ха-ха, какая же ты изобретательная, Ясмин! И с кого же начнем? С одной из королев мира моды? Или с торговца предметами искусства? – поинтересовалась Дениса. Возможно, она просто пошутила, Ясмин толком не разобралась.