Юрий Жуков – Сталин. Шаг вправо (страница 52)
Хорошо понимая, что таким образом он как бы уравнивает положение на всей территории СССР, докладчик пояснил, что накапливает деревня лишь на Украине, Северном Кавказе и в Сибири. В то же время такой возможности лишены Центрально-Чернозёмная область и Поволжье, где предыдущие годы были неурожайными.
Придавая особое значение денежным накоплениям, Каменев привёл данные, взятые из статьи «Каков размер частного капитала», опубликованной газетой ВСНХ «Экономическая жизнь» всего три недели назад, 1 июля, подсчитавшей, что накопления кулаков и нэпманов составляют 1,3 миллиарда рублей, из которых 400 миллионов являются чистым доходом.
Далее Каменев перешёл, опять же опираясь на данные экспертного совета при ЦСУ, к оценке предполагаемого урожая. Он, как гласил прогноз, должен составить 4,7 миллиарда пудов — на 407 миллионов больше предыдущего. Поэтому докладчик и предложил участникам пленума, не откладывая в долгий ящик, решить: сколько купить хлеба, по каким ценам, какое количество направить на экспорт.
«Мы можем, — рассуждал Каменев, — в этом году вместо 125 миллионов пудов зерновых культур вывезти за границу 300 миллионов… скопить для себя резерв в 100 миллионов… увеличить нормы потребления, взяв на это ещё 200 миллионов пудов сверх того, что потребили в этом году».
Но для того, подчеркнул Каменев, необходимо наращивать промышленное производство. «Нам в этом году, — пояснил он, — для снабжения деревни не хватило товаров приблизительно на сумму 300 миллионов рублей… Как будет в этом году? Уменьшится эта „дыра” или увеличится, дадим мы всё или нет, от этого и зависит, сколько мы от крестьян получим».
Снова и снова приходилось докладчику заниматься подсчётами. И объяснять: при оптовых ценах на хлеб 90 копеек за пуд вместо прошлогодней — 1 рубль 4 копейки, крестьяне будут располагать покупательным фондом в 4,2 миллиарда рублей вместо имевшихся в 25/26 году 3,9 миллиарда. А между тем, напомнил Каменев, производство ширпотреба планируется увеличить всего на 11
Как же быть? И Каменев предложил два варианта выхода. «Один более пессимистичный, — указал он, — против покупательного фонда… который достигает 4,2 миллиарда, мы можем противопоставить продукции на 3,7 миллиарда… Второй более оптимистичный расчёт — поставить товаров больше миллионов на 150 и получить диспропорцию в 370 миллионов».
«Мы должны признать, — заключил Каменев, — что этот год мы закончим с неудовлетворением крестьянства, с „дырой” миллионов в 300… В наступающем году при повысившемся урожае мы опять окажемся с недостатком, и вместо заполнения „дыры” в 300 миллионов нам не хватит ещё минимум миллионов 370».
Докладчик указал не только на проблемы. Предложил и решения. Сказал, что необходимо запланировать закупочную цену 90 копеек за пуд, повысить продажу водки на 360 миллионов рублей, для чего увеличить производство спирта с 17 миллион вёдер (ведро — 12,2 л) до 30 миллионов. Добиться максимальной рентабельности экспорта и поддерживать червонец[236].
Прения открыл Г.Л.Пятаков, заместитель председателя президиума ВСНХ, не только безоговорочно поддержав основные тезисы доклада, но и значительно усилив их собственными категорическими оценками.
«Схоластичный несколько спор, — заявил он, — который мы на нескольких пленумах ЦК вели здесь с товарищем Рыковым и другими относительно диспропорции, а именно об „историческом” характере диспропорции — нужно ли „забегать вперёд” или не нужно и тому подобное — этот спор на нынешнем, июльском пленуме ПК получает вполне конкретные разрешения… Речь идёт о том, что промышленность не может экономически соответствовать деревне. Вот вывод, который сегодня совершенно обязательно надо сделать».
«Второй вывод, — продолжал Пятаков, — забегает ли промышленность вперёд или нет? Относительно этого вопроса говорили мы, товарищ Троцкий и другие, что из конкретной экономики сегодняшнего дня вытекает вывод, что промышленность не должна отставать. Тот лозунг или та директива, которые мы до сих пор имели и которые мы постоянно вдалбливали, лозунг и директива «промышленность, не забегай вперёд», оказался явно неверным, ложным, вводящим в заблуждение, дезорганизующим партию».
От промышленности Пятаков перешёл к сельскому хозяйству: «Теперь далее. Мы имеем богатение деревни, деревня богатеет. Это очень хорошо. Процесс дифференциации в деревне, о котором было столько разговоров и споров, происходит. И это само по себе не так уж опасно. Кулак крепнет, верхушка деревни экономически крепнет. Это несомненный факт, против этого факта спорить нельзя. Но это явление происходит в условиях отставания промышленности и роста частного капитала. Вот это-то плохо».
Затем Пятаков не только подтвердил наличие огромного частного капитала, но и дал несколько большую его оценку — 1–1,5 миллиарда рублей. Объяснил: «11 % государственной продукции, производимой для широкого потребления, проходили через руки нэпманов, которые и превращают их в 45
Объяснил он странный лишь на первый взгляд процесс так: «С 1 октября 1923 года по 1 июля 1925 года отпускные (оптовые. —
Пятаков не сказал ничего, что противоречило бы основным положениям доклада, утверждённым ПБ. Его выступление не прерывалось злыми, враждебными репликами. И всё это создавало впечатление, что обсуждение вопроса о хлебозаготовках завершится так же, как и доклад Шмидта, — спокойно, по-деловому, конструктивно. Однако члены ЦК и ЦКК, решившие принять участие в дискуссии (по странному стечению обстоятельств чуть ли не все — члены руководства ВСНХ, более других заинтересованные в принятии предложений, высказанных Каменевым и Пятаковым), поспешили доказать обратное: всё, что происходило перед тем, — всего лишь затишье перед бурей. Но отлично понимая, что доклад одобрен ПБ, применили необычную тактику. Накинулись на Пятакова, лишь заодно, как бы косвенно, критикуя и Каменева.
Так, Э.И.Квиринг, заместитель председателя ВСНХ, поставил в вину Каменеву то, что его «экономическая платформа» совпадает с «экономической платформой» Пятакова. «Выводы, — утверждал Квиринг, — во всяком случае, у товарища Каменева и товарища Пятакова получились одинаковыми». Дзержинский высказался просто грубо: «Один из них, будучи наркомторгом, а другой — заместителем председателя Высшего совета народного хозяйства, проявили полное незнание и незнакомство с теми вопросами, о которых они здесь толковали… Нар-комторг плохо работал, так как он недостаточно обуздывает частный капитал». Чубарь стал приписывать первому участнику прений старые грехи: «Трудно говорить по докладу Каменева о хлебозаготовках после того, как Пятаков сделал свой доклад и пытался повернуть обсуждение вопроса о хлебозаготовках на рельсы возобновление дискуссии 23-го года». Рыков же вообще заговорил о постороннем: «Я хотел бы, чтобы на примере обсуждения вопроса о хлебозаготовках вы уяснили себе всю ненормальность условий, которые созданы оппозицией для работы высших партийных органов»[238].
Только Осинский сделал всё возможное, чтобы вернуть разгорячившуюся дискуссию к теме доклада. Рассказал о существующей системе подсчётов, как и на основе чего делаются прогнозы урожая. Вместе с тем подтвердил, что использованные Каменевым цифры предоставлены ему ЦСУ, и каких-либо ошибок или искажений не имеют[239].
Если судить по характеру бурной полемики, выступление Каменева провалилось полностью. Так и не встретило поддержки. Однако два дня спустя пленум тихо, незаметно даже, принял резолюцию по хлебозаготовкам, подтвердившую все положения и предложения докладчика.
Резолюция пленума установила предварительную оценку нового урожая в 4,7 миллиарда пудов, из которых около 1 миллиарда должно пойти на рынок. Потребовала непременно учесть и растущую диспропорцию между продукцией сельского хозяйства и промышленности, стремление зажиточного крестьянства задержать отправку на рынок зерновых культур. Предложила создать хлебный резерв, который позволил бы свободно маневрировать на рынке.
Исходя из подтверждённого прогноза, резолюция в постановляющей части определила необходимым в ходе заготовок ориентироваться на цену 85–90 копеек за пуд. Обращаясь к проблеме внешней торговли, устанавливала: «Общая задача развития народного хозяйства, а в частности — индустриализации страны требует использования хорошего урожая 1926-27 года в целях максимального расширения экспорта сельскохозяйственной продукции как в смысле объёма, так и в смысле ценности». Наконец, признала необходимость осуществить ещё одно предложение:
«Благоприятный урожай этого года должен быть всемерно использован для образования резервного государственного фонда в размере не менее 500 миллионов пудов, не считая мобилизационного фонда»[240].
Умолчала резолюция лишь об одном — об увеличении производства водки. Не отвергая возможность сократить денежные накопления деревни именно таким образом, партийный документ не мог прямо это констатировать.