Юрий Жуков – Сталин. Шаг вправо (страница 51)
Но что мы имеем на самом деле? Заполнение нижнего этажа советской власти крестьянством — факт… Иначе в крестьянской стране и быть не может. Но это значит, что мы имеем двусторонний процесс — это есть обязательное основание испытывать тревогу. Мы эту тревогу будим. Может быть, мы будим её грубо резкими словами. Но ведь ЦК обязан тревожиться по этому вопросу»[233].
Пленум на все высказывания и Троцкого, и Каменева ответил единодушной поддержкой проекта резолюции ПБ, обходившей все острые углы, «замазывавшей», по терминологии тех лет, все серьёзные проблемы и подтверждавшей: ЦК и тем самым направляемая им партия в целом взяли курс не на индустриализацию, как того потребовал XIV съезд, а на сохранение аграрного характера экономики СССР. Следовательно, на поддержку кулака и «производственно-мощного» середняка.
Четыре слишком бурных дня сменил кратковременный штиль — доклад наркома труда СССР В.В.Шмидта «О жилищном строительстве», содержавший настолько бесспорные оценки и предложения, что не смог породить даже видимость дискуссии.
Нарком высказал давно известную и без него истину: «Жилищный вопрос приобрёл особую остроту среди рабочих… Жилищный кризис для рабочих имеет сейчас значение не меньшее, чем вопрос зарплаты». Подтвердил такое суждение цифрами. В 1914 году на одного человека в городе приходилось 8 кв. метров площади, в текущем — менее 5 кв. метров.
«За последние два хозяйственных года, — продолжил Шмидт, — нами было ассигновано на всё дело жилищного строительства свыше 340 — около 350 млн рублей… За это время мы построили жилой площади примерно на 450 тысяч человек» — по норме 5 кв. метров. Тут же объяснил причину сохранения, несмотря на проделанную работу, кризиса: «За это же время мы втянули в нашу промышленность свыше 500 тысяч человек. Таким образом, жилищная нужда, которая у нас была к началу 1924 года, фактически осталась такой же острой». И сделал вывод: «Для того чтобы смягчить жилищный кризис и дойти хотя бы до той условной нормы, которая была в 14 году, — 8 кв. метров, нам потребовалось бы в этом году свыше 600 млн рублей».
Докладчик признал: решение задачи напрямую зависит, во-первых, от значительного увеличения ассигнований, для чего следует создать особый фонд, а во-вторых — от расширения производства строительных материалов. Предложил Шмидт и избрать наиболее экономичный тип массового жилья: возводить ли семиэтажные многоквартирные дома, двухэтажные на 4–8 квартир или одноэтажные коттеджи. Сам и сделал выбор: малоэтажные «крайне дороги», почему и нецелесообразны.
Последним для обсуждения Шмидт вынес вопрос о том, кто должен осуществлять жилищное строительство. Следует ли сохранить уже сложившуюся систему, при которой им занимаются главным образом хозяйственные органы (41
В ходе непродолжительных прений все одобрили предложения докладчика, внося незначительные пожелания. Тем самым предрешили принятие резолюции, внесённой ПБ. Весьма расплывчатой, потребовавшей только одной немедленной конкретной меры — создания фонда рабочего жилищного строительства.
Столь спокойный ход работы 19 июля позволил Н.А.Скрыпнику, наркому юстиции Украины, ехидно заметить: «Отличительной чертой настоящего пункта порядка дня можно признать то, что по данному вопросу, внесённому Политбюро, тезисы приняты единогласно и пленуму ЦК не представлено никаких ни контртезисов, ни антитезисов. И если в порядке прений не будет данный вопрос поставлен в плоскость оппозиционную и использован в целях расширения того расхождения, которое имеется, если этого не будет, то тем лучше. Можно будет спокойно вопрос обсуждать»[235].
Скрыпник не только верно охарактеризовал начавшиеся прения по жилищному строительству. Он ещё предугадал и ход дискуссии по следующему пункту повестки дня пленума — «О хлебозаготовительной кампании». Спокойной, деловой, даже до некоторой степени доброжелательной, оказавшейся таковой скорее всего потому, что Каменев сразу же заявил о своей лояльности: «Я должен буду отказаться при этом докладе от всех тех соображений или личных мнений, которые рисковали бы не отразить точку зрения или мнение большинства Политбюро».
Прежде всего отметил, что все организационные проблемы уже решены ещё на прошлом, апрельском пленуме. Ему же остаётся проанализировать суть предстоящих хлебофуражных заготовок. А для начала объяснил всю их важность.
«Сейчас, — сказал бывший председатель СТО, — задача перед Центральным комитетом состоит в том, чтобы обсудить общую обстановку хлебозаготовительной кампании и выработать ориентировку партии в общих вопросах, касающихся материального содержания хлебозаготовительной кампании». «Этот вопрос, — уточнил Каменев, — касается важнейшего, определяющего участка вопроса о смычке города и деревни, смычки нашей промышленности и крестьянского хозяйства. Хлебная кампания определяет в общем и целом и сырьевую кампанию и, таким образом, предопределяет почти целиком почти все вопросы, касающиеся экономического союза между пролетариатом и крестьянством».
Посчитав такое толкование недостаточным, Каменев добавил: «Если бы мы потеряли позицию, командующую над хлебом, а следовательно, как вам всем ясно, и над сырьём, то мы потеряли бы и командование над снабжением города, над заработной платой и, следовательно, были бы ослаблены в громадной степени».
Посчитал Каменев необходимым объяснить и малознакомый многим термин «хлебофуражный баланс», которым ему, да и не только ему предстояло пользоваться. Это, сказал он, «расчёт общего наличия хлеба и предположительный расчёт его распределения; баланс между городом и деревней, то есть то, что город может противопоставить крестьянскому предложению».
Чтобы полностью обезопасить себя от вполне возможной критики наподобие той, которая обрушилась на него минувшей осенью, подчеркнул: «Все цифры, на которые я буду в дальнейшем опираться, носят предварительный характер». И пояснил, что все они не результат его собственных подсчётов, а предоставлены ему Экспертным советом при ЦСУ, которое с января возглавляет В.П.Осинский, назначенный на должность ПБ.
Переходя к основной части доклада, Каменев сообщил радостную для всех новость. Новый урожай — «второй подряд хороший за девять лет советской власти». Но сразу же перешёл к разбору ошибок, допущенных и им, и многими специалистами в минувшем году, когда «урожай на самом деле был больше на 300 млн пудов (пуд — 16 кг. —
Исходя из более низкой оценки урожая, мы взяли более низкую цифру для наших заготовок и для экспорта. Потом, в течение года, снижали и вопреки нашим предположениям, которые доходили в начале до 750, потом до 720, потом до 700 млн пудов, на самом деле получили возможность закупить за этот (хозяйственный. —
Это значит, что крестьянство сочло для себя более расчётливым дать нам хлеба меньше, дать его дороже и давать его в более растянутые сроки».
Сказал Каменев и о том, к чему привела ошибка при предварительной заниженной оценке урожая. «В результате, — разъяснил он, — получилось сжатие экспорта, соответствующее сжатие импорта, недостаточная возможность выполнить наш план в подготовке промышленности к дальнейшему развёртыванию, элементы затруднений с червонцем (падение его курса. —
Вывод из сказанного мог оказаться неожиданным, но неоспоримым: «Союз с крестьянством абсолютно необходим. Но для того, чтобы вместе с союзником идти, чтобы осуществить руководящую роль в этом союзе, надо, конечно, знать этого союзника, а мы, видимо, знаем его плоховато».
Отметил Каменев и иное, но столь же существенное, важное: «Товарищи из экспертного совета считают, что в начале 25/26 хозяйственного года крестьяне имели в виде запасов минимальный минимум, затрудняющий всё хозяйственное развитие нашей страны — 125 миллионов пудов, и наши торговцы — 10 миллионов… Чем крестьяне закончили год? Они утроили свои запасы. Экспертный совет определил запасы конца этого (хозяйственного. —
Затем докладчик перешёл к анализу распределения в деревне полученных доходов. «Конечно, — продолжил Каменев, — крестьянство в этом году использовало урожай не только для того, чтобы накопить хлебные запасы… В прошлом, 24/25 году, общая сумма покупок крестьянами промтоваров и кустарных изделий была равна 2470 миллионам рублей… Крестьянство купило промтоваров в этом году на 3648 миллионов… Вместе с тем было и какое-то денежное накопление… Сколько? Цифра колеблется: приблизительно около уровня 300 миллионов рублей». И подытожил: «Это есть цифровое выражение того процесса, который идёт в деревне».