Юрий Жуков – Сталин. Шаг вправо (страница 4)
Предлагая кандидатов в члены ПБ, Чубарь назвал наркома путей сообщений Я.Э.Рудзутака, председателя Объединённого Государственного политического управления (ОШУ) и председателя президиума ВСНХ Ф.Э. Дзержинского, председателя ЦИК Украины и сопредседателя президиума ЦИК СССР Г.И. Петровского, секретаря ЦК ВКП и Московского комитета партии Н. А.Угланова, председателя СТО Каменева.
Разумеется, участники пленума сразу же заметили особенность списка, а также ничем не мотивированное предложение понизить бессменного члена ПБ с момента создания этого органа партии марте 1919 года Каменева и исключение из кандидатов в члены ПБ наркома финансов Г.Я. Сокольникова, только что блестяще проявившего себя при проведении денежной реформы, давшей стране отсутствовавшую у неё с осени 1914 года твёрдую валюту — золотой червонец.
Столь неожиданная корректировка состава высшего органа партии сразу же вызвала острую, хотя и непродолжительную полемику, начатую Троцким, который поспешил — нет, не поддержать товарищей, а только лишь сделать вид, что готов отклонить оказанную ему высокую честь, и разразился при этом очередной филиппикой в адрес ПБ и ЦК.
«На съезде, — заявил Троцкий, бывший при Ленине вторым человеком в партии, а начиная с 1924 года ставший её анфан террибль, — я слышал в речах десятки раз: Политбюро решило, пленум решил. Между тем эти решения мне абсолютно неизвестны. То есть, очевидно, решал орган, который хотя и называется в речах «Политбюро», но в который я не вхожу. Решал, очевидно, какой-то другой пленум, в который я не вхожу. Нужен ли я в пленуме и в Политбюро, это вам виднее».
Троцкий не стал уточнять, что слишком часто не посещал заседаний ПБ: то находился в очередном или внеочередном отпуске, то просто плохо чувствовал себя. Но всё же на открытый разрыв не пошёл. Не заявил о самоотводе и, назвав существующий ПБ «параллельным», то есть ещё одним, иным по составу, пафосно заявил: «Я, разумеется, не могу повторять, что всякому назначению подчиняюсь. Но должен указать на величайшие трудности, которые есть, которые были и если они не будут устранены в дальнейшем, то, разумеется, для работы положение создастся совершенно невыносимое»[1].
Иначе поступил Зиновьев. Не стал рассуждать о работе ПБ. Просто проявил товарищескую солидарность: заступился за Каменева, с которым его связывала не только многолетняя дружба, но и позиция, занятая на XIV съезде.
«Исключение товарища Каменева из членов Политбюро, — заявил глава Коминтерна, — перевод его в кандидаты может быть объяснён только такими соображениями, что политическая линия товарища Каменева неправильна. Так как я эту линию разделяю целиком и полностью, то должен заметить, что считаю совершенно невозможным для себя в таком положении, когда во всей стране продолжается агитация, что я „ликвидатор” и „пораженец”, принять такой выборный пост, который мне предлагают.
Само собой понятно, что я буду работать по поручению ЦК нашей партии, каждую обязанность исполнять, но если дело идёт о том, что наличие определённой политической линии считается несовместимой с работой в Политбюро товарища Каменеве, то это целиком относится и ко мне» [2].
После таких слов Чубарю не оставалось ничего иного, как попытаться обосновать своё предложение. Вернее, можно сказать с уверенностью, не своё, а подготовленное тем самым «параллельным» ПБ, о котором обмолвился Троцкий.
«Я думаю, — давал весьма невразумительное объяснение не искушённым в полемических боях Чубарь, — что заявления отдельных товарищей — членов Центрального комитета — пленум принимает к сведению. Постановка, которую даёт товарищ Зиновьев, связывая с его кандидатурой кандидатуру товарища Каменева, мне кажется неправильной, потому что если так начать рассуждать, то тогда товарищ Зиновьев и ряд других товарищей могут также поставить вопрос и по отношению вхождения в состав ЦК, в составе Оргбюро, Секретариата и так далее, и тому подобное. Тогда мы построить наши органы не сможем, ибо будем говорить не о создании органов, а будем вести торг о том, кто с кем будет работать в каком органе».
Уйдя таким образом от сути выступления Зиновьева, Чубарь продолжил: «Я предлагаю принять к сведению это заявление и голосовать персонально. Тот состав, который мною предложен, в большей мере сохранит сплочённость, единство и твёрдость руководства, чем старый состав Политбюро»[3].
Но так просто прекратить внезапно возникший спор, к которому он был не готов, Чубарю не удалось. Не удалось, так как в него вступил Каменев.
«Я хотел бы, — ехидно заметил он, — спросить товарища Чубаря, автора предложения: чем он мотивирует то, что я, пробыв в Политбюро в течение ряда лет, ещё когда товарищ Ленин не считал возможным вводить в Политбюро товарищей Рыкова, Томского и Бухарина, должен быть подвергнут этой каре. Или я не заслуживаю того доверия, которого заслуживал две недели тому назад (т. е. до открытия XIV партсъезда. —
На столь прямой вопрос последовал ответ, оказавшийся на редкость уклончивым.
«Чубарь: На вопрос, каковы политические мотивы у меня, автора списка, отвечаю. Я думаю, что они должны быть понятны каждому. Восемь или девять лет назад не было такого положения, какое создалось на этом съезде. Члены съезда и вся партия всё-таки выступление ваше будут расценивать политически, пленум не может пройти мимо всего этого.
Каменев: То есть мимо чего «этого»?
Чубарь: Мимо вашего выступления. Не только речи, но и всего поведения, которое было до съезда и на съезде, декларации (так Чубарь назвал сборник статей Каменева, Крупской, Зиновьева и Сокольникова «Некоторые материалы по спорным вопросам», изданный под грифом «Совершенно секретно. Только для членов XIV съезда РКП». —
Видя полную беспомощность Чубаря, к нему на помощь, чтобы объяснить и оправдать его предложение, поспешил Томский, член ЦК с 1919 года и ПБ — с 1922-го. Не считаясь со своей репутацией, он пошёл на заведомую ложь и сказал: «В первом составе Политбюро были Ленин, Троцкий, Сталин, Зиновьев, Каменев, Бухарин. Во втором — Ленин, Зиновьев, Троцкий, Сталин и Крестинский. Товарищ Каменев стал кандидатом, товарищ Бухарин — тоже».
Томский обманывал сознательно, преднамеренно. И он сам не мог не знать, да и слишком многие участники пленума хорошо помнили иное, слишком близкое по времени: что в первый, как и во второй состав ПБ, образованные соответственно 25 марта 1919 года и 6 апреля 1920, входили Каменев, Крестинский, Ленин, Сталин и Троцкий. В обоих случаях Бухарина избирали лишь кандидатом в члены ПБ.
Вбросив как бы мимоходом оправдывающую предложение Чубаря дезинформацию, Томский постарался смягчить дискуссию, принимавшую опасный накал. Добавил: «Формально говоря, мы ещё никого не выбирали. Заявления были бы уместны, если бы выборы были проведены. Предложение товарища Чубаря должно обсуждаться»[5]. Однако тем ничего не добился. Дискуссия продолжилась.
«Зиновьев: Политически мы с Каменевым представляем одно и то же. На съезде мы защищали и до съезда защищали одну и ту же линию. Вот почему мы вправе предполагать, что тут дело идёт не о политической линии Каменева, не о политическом выступлении, а о чём-то другом. Какие-то ещё аргументы должны быть. У нас вполне законное право спросить, какие именно, и самое законное право протестовать, что мы и делаем.
Каменев: Я задал вопрос. Я не делал ещё никакого заявления, но если тут разъясняют такие азбучные истины, то позвольте мне сказать. Мы на съезде устами Зиновьева и Каменева заявляли, что мы, конечно, ни в коем случае не можем думать, что наша партия может стать на ту точку зрения, что люди, обвинённые перед страной, перед международным пролетариатом, перед нашей партией «ликвидаторами», «пораженцами», могут войти в штаб партии. Это наша старая точка зрения, которую мы отстаивали по другому поводу год назад…
Основа — не в политической линии, как говорят Чубарь и Томский, ибо если я объявлен «ликвидатором», то мне не место ни в Политбюро, ни в кандидатах Политбюро. Поэтому я спрашиваю: раз вы исключаете или не вводите в Политбюро по политическим соображениям, то я и прошу сказать: какие у вас соображения?»[6]
То, что ни Чубарь, ни Томский, ни поддержавшие их Дзержинский и нарком земледелия РСФСР А. П. Смирнов так и не ответили на отнюдь не риторический вопрос Каменева, понятно. Ну не могли они объяснить, что требуется найти виновника срыва хлебозаготовок, вызвавшего острый экономический кризис, включая провал экспортно-импортного плана, да ещё и новую отсрочку начала индустриализации. На роль же ритуальной жертвы более всего подходил именно Каменев — как глава СТО и отвечавший не только за планирование, но и выполнение планов.
Никто из тех, кто защищал предложенный Чубарём состав ПБ, не мог о том сказать прямо, ибо в таком случае давал бы Каменеву или Зиновьеву право заговорить о Бухарине. О его пресловутом лозунге «обогащайтесь!», обращённом к зажиточным крестьянам, к кулакам. К тем, кто и отказался минувшей осенью при небывало высоком урожае продавать государству хлеб, уже проданный за рубежом, по слишком низким, по их представлению, ценам. Сорвал тем самым хлебозаготовки, на которых и основывались народнохозяйственные планы.