Юрий Выставной – Этюд в темных тонах… (страница 5)

Каждый шаг давался мне легко, будто мышцы, застывшие от усталости последних месяцев, наконец вспомнили своё прежнее состояние. И всё же мои мысли возвращались к предстоящей встрече. Холмс казался человеком, который видит в собеседнике больше, чем тот готов открыть. Мне было не по себе от мысли, что он может прочитать мои страхи так же легко, как врач читает клиническую карту пациента.

Но вместе с этим я ощущал лёгкую искру любопытства – ту, что когда-то вела меня в медицину, ту, что давно угасла в Афганистане и вдруг вновь вспыхнула благодаря этому странному человеку.

Ровно в полдень я стоял у входа в больницу. Холмс уже ждал меня. Он был одет в длинное чёрное пальто и держал в руке трость. Увидев меня, он кивнул с видом удовлетворения.

– Пунктуальность хорошее качество, доктор Ватсон, – сказал он. – Кэб уже ждёт. Поехали смотреть нашу будущую обитель.

Мы сели в кэб, и пока мы ехали по улицам Лондона к Бейкер-стрит, Холмс несколько раз молча оценивающе взглянул на меня изучающе. Я тоже хранил молчание, не зная, с чего начать разговор.

– Ваш защитник с вами, – внезапно сказал Холмс, глядя куда-то в пространство рядом со мной. – Он никогда не покидает вас. Удивительная преданность.

Я вздрогнул от неожиданности.

– Вы… видите его сейчас?

– Не совсем вижу, – ответил Холмс задумчиво. – Скорее, ощущаю. Он как тень, наложенная на реальность. Большинство людей этого не замечают, но если знаешь, на что смотреть…

Он повернулся ко мне.

– Завтра, если хотите, я могу попытаться установить более чёткий контакт. Есть способы. Но это может быть… эмоционально тяжело для вас.

Я проглотил комок в горле.

– Я подумаю об этом.

Холмс кивнул и больше не поднимал эту тему. Остаток пути мы ехали молча, но это было не напряжённое, а скорее задумчивое молчание. Каждый был занят своими мыслями.

Квартира на Бейкер-стрит оказалась вполне приличной. Две спальни, просторная общая гостиная с большими окнами, выходящими на улицу. Цена была разумной, если делить на двоих. Мы с Холмсом обменялись взглядами и одновременно кивнули.

– Думаю, нам здесь будет вполне удобно, – сказал Холмс, оглядывая помещение с видом собственника. – Завтра я перевезу свои вещи. А вы?

– Я тоже, – ответил я. – У меня немного багажа.

Так началось наше совместное проживание. Я ещё не знал тогда, какие удивительные приключения ждут меня впереди. Я не подозревал, что этот высокий, худощавый человек с пронзительными серыми глазами станет не только моим соседом по квартире, но и самым близким другом. И я не мог предположить, что, благодаря ему я наконец пойму истинную природу того, что связывало меня с Мюрреем, и узнаю о мире гораздо больше, чем когда-либо преподавали в университете.

Но это всё было впереди. А пока что я просто стоял в новой квартире на Бейкер-стрит и чувствовал, что впервые за долгие месяцы оказался в правильном месте. И рядом со мной, невидимый, но вполне реальный, стоял верный Мюррей, мой призрак-хранитель, который отдал жизнь, чтобы спасти меня, и остался рядом даже после смерти.

Завтра начнётся новая глава моей жизни. Глава, полная тайн, загадок и открытий. И я был готов к ней.

Глава IV. Любопытство доктора Ватсона

На следующий день мы встретились в условленный час и поехали смотреть квартиру на Бейкер-стрит, дом номер 221-б, о которой Холмс упоминал накануне. Экипаж катился по утреннему Лондону, ещё не вполне проснувшемуся, но уже наполненному привычной суетой. Торговцы открывали лавки, трубочисты с длинными щётками на плечах спешили к первым клиентам, а редкие прохожие укутывались в пальто от утренней сырости.

Холмс сидел напротив меня, глядя в окно с видом человека, погружённого в свои мысли. Я же размышлял о том, насколько странным было наше вчерашнее знакомство и какие тайны может скрывать этот человек.

– Доктор, – внезапно заговорил Холмс, не отрывая взгляда от окна, – вы заметили нечто примечательное в адресе, который мы едем осматривать?

– Бейкер-стрит? – переспросил я. – Весьма респектабельный район, насколько я знаю.

– Не только район, – Холмс наконец повернулся ко мне, и в его серых глазах мелькнул интерес. – Номер дома. 221-б. Сложите цифры: два, два и один. Получается пять. Согласно древней науке нумерологии, пятёрка символизирует перемены, движение, постоянное обновление. Это число путешественников, искателей истины, тех, кто не может оставаться на месте.

Я удивлённо посмотрел на него. Нумерология не входила в круг моих интересов, и я всегда считал подобные вещи суеверием, не достойным внимания человека науки. Но Холмс говорил об этом с такой серьёзностью, словно речь шла о химической формуле или анатомическом факте.

– Вы изучали нумерологию? – осторожно спросил я.

– Я изучал много разных наук, доктор, – ответил Холмс уклончиво. – Мир полон знаний, которые официальная наука предпочитает игнорировать. Это не делает их менее истинными.

Квартира оказалась в точности такой, как я себе представлял по описанию: две удобных спальни и просторная, светлая гостиная с двумя большими окнами, выходящими на улицу. Комнаты были уютно обставлены, хотя и требовали некоторого ремонта. Плата, разделенная на двоих, оказалась вполне разумной, и мы тут же договорились с хозяйкой о найме.

– Превосходно, – сказал Холмс, оглядывая гостиную с видом знатока. – Высокие потолки, хорошая вентиляция. Это важно для химических экспериментов. И окна выходят на улицу, что позволит наблюдать за приходящими клиентами заранее.

В тот же вечер я перевёз из гостиницы свои немногочисленные пожитки, а наутро прибыл Шерлок Холмс с несколькими ящиками, саквояжами и странными коробками, о содержимом которых я не решился расспрашивать. День-другой мы возились с распаковкой и раскладкой нашего имущества, стараясь найти для каждой вещи наилучшее место.

Холмс занял под свой кабинет один угол гостиной, где установил химический столик с колбами, ретортами и другими приборами, назначение которых я не всегда мог определить. Рядом разместилась внушительная книжная полка, уставленная томами самого разного вида и возраста. Я заметил несколько современных изданий по химии и токсикологии, но большинство книг были старинными фолиантами в кожаных переплётах, многие с позолоченными корешками, а некоторые и вовсе без видимых надписей.

Постепенно мы стали обживать своё жилище и приспосабливаться к новым условиям. Именно тогда я начал по-настоящему наблюдать за своим новым соседом, и любопытство моё разгоралось с каждым днём. Мне не терпелось узнать, чем конкретно занимается Шерлок, какая его профессия.

Узнав, что Холмс разбирается в нумерологии, я решил более внимательно изучить его образ жизни, круг интересов и уровень знаний. Холмс, безусловно, был не из тех, с кем трудно ужиться. Он вёл на первый взгляд размеренный образ жизни и обычно был верен своим привычкам. Редко, когда он ложился спать после десяти вечера, а по утрам, как правило, успевал позавтракать и уйти, пока я ещё валялся в постели. Иногда он просиживал целый день в какой-то лаборатории, о расположении которой особо не распространялся. А иногда уходил, совершая долгие прогулки, которые, по-видимому, заводили его в самые различные уголки Лондона.

Но время от времени его энергичность сменялась странной апатией. Он мог целыми днями лежать на диване в гостиной, не произнося ни слова и почти не шевелясь. В такие дни я замечал в его глазах странную, отрешённую пустоту, и поневоле задумался, не пристрастился ли он к наркотикам. Однако размеренность и, осмелюсь сказать, целомудренность его образа жизни опровергали подобные мысли.

Однажды, когда Холмс провёл уже второй день на диване, уставившись в потолок, я не выдержал и во время обеда осторожно поинтересовался его самочувствием.

– Вы не больны, Холмс? – спросил я, стараясь придать голосу профессиональную озабоченность. – Как врач, я не могу не заметить, что последние дни вы едва двигаетесь.

Холмс медленно перевёл на меня взгляд, словно возвращаясь из далёких краёв.

– Напротив, доктор, я совершенно здоров, – ответил он с лёгкой улыбкой. – Я просто следую графику биоритмов, который составил для себя много лет назад. Человеческий организм имеет свои циклы активности и покоя, и игнорирование их ведёт к истощению. После периодов интенсивной работы мне необходим отдых, причём не только физический, но и ментальный. Я позволяю разуму отдыхать, освобождаю его от лишних мыслей.

– Вы составили график собственных биоритмов? – удивился я.

– Разумеется. Это несложно, если знать точную дату своего рождения и владеть некоторыми знаниями. Следование этому графику значительно повышает продуктивность.

Я покачал головой, поражённый методичностью, с которой этот человек подходил даже к таким естественным вещам, как отдых.

К концу второй недели я попытался составить для себя более полное представление о его личности. Ростом он был больше шести футов, но при своей необычайной худобе казался ещё выше. Взгляд у него был острый, пронизывающий, если не считать тех периодов оцепенения. Тонкий орлиный нос придавал его лицу выражение живой энергии. Руки его были вечно в чернилах и пятнах от разных химикалий, зато он обладал удивительной деликатностью в обращении с хрупкими приборами.

Дни шли за днями, а меня всё сильнее интересовала личность Шерлока Холмса. Читатель, пожалуй, сочтёт меня отпетым охотником до чужих дел, если я признаюсь, какое любопытство возбуждал во мне этот человек и как часто я пытался проникнуть за стену сдержанности, которой он огораживал всё, что касалось лично его. Но прежде чем осуждать, вспомните, до чего бесцельна была тогда моя жизнь и как мало было вокруг такого, что могло бы занять мой праздный ум.