Юрий Вяземский – Пряжа судьбы. Саги о верингах в 2 кн. Книга 2 (страница 3)
(3) Один раз, когда Ингвар и два его друга издали наблюдали за тем, как император в обмотках и нижней рубахе хозяйствовал перед ахенским свинарником, и Дрого стал расхваливать его трудолюбие, Хуго позволил себе заметить, что Карл так же и империей управляет: всё норовит своими руками пощупать, поправить, не гнушаясь навоза и пота. Так не короли себя ведут, а крестьяне, земледельцы, на которых земля и жизнь на земле держится. И потому королей на свете много, а в обозримых пределах Хозяин один – Imperator Magnus.
(4) Однажды, когда Дрого в очередной раз стал превозносить Карла, который, следуя заветам своего учителя Алкуина, во все подвластные ему земли несет знание и образование, Хуго усмехнулся и сказал:
– Он в это образование, как ребенок, играет. Ему изготовили большие деревянные буквы, которые он угадывает ощупью. Ты их не видел?.. Нормально, как мы, он до сих пор не научился писать. А с этими буквами любит забавляться.
Ингвар таких букв не видел и признался в этом своим друзьям.
А Хуго, внимательно глядя на Ингвара, вдруг говорит:
– Он и с тобой забавляется. Я вот только никак не могу догадаться, какую игру он тебе приготовил?
Дрого ответил на этот вопрос. Он сказал:
– Император обладает удивительной способностью – заглянуть в глаза человеку и определить, для какого дела тот ему пригодится. Думаю, он растит себе помощника в славянских делах. Скажем, великого князя для ободритов, воспитанного в нашем образовании и с нашим пониманием жизни.
(5) Позволим себе еще раз заметить нашему взыскательному читателю, что одиннадцатилетний Дрого и десятилетний Хуго были уже в ранней юности на редкость даровитыми и образованными людьми, и не приходится удивляться их глубокомыслию и проницательности. Наш Ингвар, при всем к нему уважении, в своих способностях им значительно уступал.
Но в одном он их несомненно превосходил.
Пасху праздновали в Ахене. Мессой, как обычно, руководил главный дворцовый жрец Хильдебольд. Ингвар при этом присутствовал. И вот, был момент, когда Ингвару вдруг почудилось, что на алтаре стоит не кельнский архиепископ, а его друг Дрого. Видение мелькнуло и исчезло. Но через некоторое время на алтаре вместо Хильдебольда померещился на этот раз Хуго.
Ингвар не удержался и на следующий день поведал друзьям о своих видениях.
– На всё, разумеется, воля Божья. Но, честно говоря, никогда не собирался стать епископом, – улыбнулся Дрого.
– Скорее, я пойду в конюхи, чем в монахи, – сердито откликнулся Хуго.
Им было известно, что Ингвару являются сны и видения, которые, как правило, сбываются. Но в это предсказание они не поверили.
8 (1) В том году своей смертью умер датский король Хемминг.
На его место хотел встать его брат Сигефрид, сын Харальда Зубатого. Но этому воспротивились старший сын покойного Хальвдана Зеландского Ануло и сын Годефрида Грозного Годефрид Второй.
На спешно созванном в Рибе общем тинге данов достигнуть согласия не получилось. И скоро в Дании разразилась война.
Годефрид Второй и другие сыновья Годефрида Грозного в боях почти не участвовали, а друг с другом за главенство над Данией бились зеландцы и северные ютландцы.
Битвы были кровопролитными. В решающем сражении, как утверждают некоторые анналы, погибло около одиннадцати тысяч человек. Думается, эта цифра преувеличена. Но сражение было несомненно жестоким, и в нем поплатились жизнью два претендента на общедатский трон, Ануло и Сигефрид.
Победу, однако, одержали зеландцы, а потому проигравшие сыновья Харальда не стали возражать против того, чтобы Данией отныне управляли сыновья Хальвдана, а именно Рёгинфрид и Харальд Клак.
Как только это произошло, сыновья Годефрида бежали к шведам, с которыми были в дружеских отношениях, а их земли сами собой отошли к зеландцам.
(2) На всякий случай напомним, что Рёгинфрид был близким другом и компаньоном Ингмара, отца нашего героя, и был женат на дочери Славомира и два года назад родил от нее сына, которого нарекли Рориком.
Ингмар, разумеется, доблестно сражался на стороне зеландцев и ныне должен был занимать видное место при датском дворе.
Новые датские правители поспешили отправить послов к императору франков, который их радушно принял и без долгих раздумий заключил договор, так как с этим семейством датских правителей у него были изначально миролюбивые отношения.
На судьбе Ингвара, однако, эти события никоим образом не отразились.
(3) Зато Ингвара напрямую коснулся поход на лютичей-велетов.
Карл отправил против них одновременно три войска. Одно пошло из Нордальбингии через землю ободритов, два других войска двинулись из Полабской марки на север, навстречу первому отряду.
Ингвару было велено сопровождать конную дружину, шедшую во главе третьего войскового отряда. Дружину и весь отряд возглавлял граф Бурхард. При нем были три толмача, но Карл велел Ингвару быть при коннетабле и в случае необходимости помогать с переводом. Напомним, что язык лютичей незначительно отличался от языка ободритов, и оба были скорее диалектами одного и того же наречия.
(4) Три франкских войска соединились лишь на земле лютичей. С первым войском прибыл большой вооруженный отряд ободритов. Во главе его стоял Цедраг, родной сын Дражко и племянник князя Славомира. Сам великий князь сказался больным. Ингмар, отец нашего Ингвара, промышлял где-то в Дании или на границе со шведами. Цедраг же, хотя и приходился Ингвару двоюродным дядей, на своего двоюродного племянника словно нарочно никакого внимания не обращал, и когда Бурхард велел Ингвару переводить то, что говорил ему Цедраг, ни разу не глянул в его сторону, не сводя глаз с коннетабля.
Велеты оказали яростное сопротивление первому войску и ободритам. Но когда через несколько дней в их пределы вторглись два остальных франкских отряда, разбежались по своим деревням, а избранный на время войны главный князь лютичей запросил мира, выдал заложников и обещал полную покорность императору франков.
(5) Пока франки, мстя за самоуправство, опустошали велетские земли и ожидали заключения мира, Ингвар имел возможность встретиться с некоторыми из своих соотечественников и расспросить их о том, как идут дела на его родине.
Он узнал, что его дед Славомир заново отстроил столицу Ободритского союза и переселился туда со своим двором. Разрушенный Годефридом торговый Рорик он решил не восстанавливать, а вместо него отстраивает и развивает находящийся на границе с империей город Плун, превращая его в главный торговый город ободритов. В отличие от прежнего Дражко, которого народ называл просто князем, Славомир велит называть его
Ингвар заметил, что о Славомире люди высказывались с опаской, о Цедраге – с уважением и приязнью.
О своих родителях, Ингмаре и Агнии, Ингвару не удалось узнать ничего определенного: дескать, один, как и прежде, торгует и воюет, другая – живет себе возле Старграда, молится богам и гадает тем, кого допускает к себе, умножая свою славу прорицательницы земли вагрской.
9 (1) Осенью этого года, незадолго до праздника святого Мартина, в Ахен прибыли послы от византийского императора Михаила Первого: епископ Михаил, протоспафарии Арсафий и Феогоност. Свершилось наконец то, чего Карл ожидал двенадцать долгих лет – греки
Прием, который был оказан послам, удивил не только их, но и всех царедворцев. Обычно посланники несколько дней, а то и недель, дожидались аудиенции, проживая в бывших римских казармах. А тут, едва они въехали в город, их в дорожных костюмах повели к императору, и не во дворец, и не в капеллу, а в открытую большую купальню, где Карл стремительно плавал, ныряя и выныривая, фыркая от удовольствия, как тюлень; уже наступил ноябрь, но источник был теплым. Послов он как бы не сразу заметил и сперва словно случайно обдал константинопольского епископа брызгами, а затем радостно пригласил всех прибывших раздеться и присоединиться к нему в купании, так сказать, освежиться после долгой дороги.
Послы, когда обрели наконец дар речи, уважительно отказались. А Карл, еще раз десять проплыв от одного края купальни до другого, вышел из воды, отодвинув в сторону слугу, собственноручно обтерся, надел свою любимую фризскую куртку и простые штаны – слава богу, не кожаные охотничьи, а полотняные крестьянские – и пригласил послов тут же следовать за собой в базилику святой Марии, а придворным велел наскоро готовить самое необходимое для подписания договора.
Растерянные византийцы пытались было настоять на том, чтобы им дали переодеться в приличествующие торжественному случаю одеяния, но куда там! – Карл, схватив епископа и одного из протоспафариев под руки, повлек их в капеллу. И там, когда, понимая всю тщетность своего благочиния, они, подчиняясь высочайшему повелению своего императора, начали произносить похвалы королю франков, величая его василевсом, Карл рассмеялся и прервал их:
– Да полно вам церемониться! Послы моего брата Михаила – мои близкие друзья. Искупаться со мной они отказались. Но отказаться отобедать со мной им никто не позволит! Святой Девой клянусь!