Юрий Вяземский – Пряжа судьбы. Саги о верингах в 2 кн. Книга 2 (страница 17)

Закончив рассказ, Ансгар насмешливо улыбнулся и ласково сказал: «Не одному тебе снятся вещие сны. Но они у нас разные».

Заметим, что к тому моменту Ингвар Ансгару о своих снах ничего не рассказывал.

(4) В Хедебю Ансгар и три его спутника сели на небольшое морское судно и поплыли в Свеонию.

Корабль изнутри был очень грязный. К полнейшему удивлению корабельщиков и других путников Ансгар принялся эту грязь отмывать и отскабливать. Благообразный Витмар принялся его укорять, Аутберт и Ингвар не сразу, но постарались прийти монаху на помощь, однако он им запретил. А когда Ансгар завершил работу, он рассказал Ингвару, что поступив в монастырь, он еще до того, как стал монахом, принялся очищать все отхожие места в лавре, в наказание за те грехи, которые у него были. Причем он сам на себя наложил это наказание.

Об этом событии в витмаровом «Житие Ансгария» – ни слова.

(5) Когда миновали Калмарсунд и вошли в шведские шхеры, на судно напали те, которых теперь называют викингами, а тогда по-разному называли. Но все были согласны в том, что это были морские разбойники.

Они потребовали отдать им все ценное и малоценное, что имели при себе плывущие. Те так и сделали. Только Витмар торжественно и басовито объявил грабителям, что он ничего им не отдаст, чтобы выкупить свою жизнь, потому, дескать, что ежели так распорядился Христос, то он, Витмар, готов за имя своего бога и муки принять, и смерть претерпеть. Потешаясь над ним, разбойники стали наперебой обсуждать, какой смерти придать этого глупого христианина. Не веселился лишь их командир. Внимательно глядя на него, Ансгар сказал: «Я вижу, у тебя сильно болит шея. Если ты оставишь в покое моего товарища, я тебя вылечу». «Попробуй, – почти огрызнулся разбойник. – Но если не вылечишь, оба умрете». Ансгар тогда велел грабителю трижды плюнуть себе на ладонь, из этого плюновения сделал брение в форме креста и брением этим стал мазать викингу шею и затылок, шепча при этом молитвы.

Об этом тоже не говорится в римбертовом сочинении, равно и о том, что пираты до нитки ограбили и высадили на берег всех, за исключением Ансгара и его спутников. Их они забрали с собой и возле Бычьего пролива пересадили на торговый корабль, который тоже ограбили, но сам корабль не отняли и велели доставить монахов до Бирки.

Римберт утверждает, что у наших путешественников якобы забрали богатые дары императора Людовика конунгу Бьёрну. – Этого никак не могло быть, хотя бы потому, что никаких даров Людовик Бьёрну не посылал.

(6) Когда разбойники пересадили наших путешественников на торговое судно, Ансгар заметил Ингвару:

– Одной твоей, как вы ее называете, удачи нам бы с тобой, пожалуй, хватило. Чтобы спасти задиру Витмара, пришлось призвать на помощь Силу Божью.

3 (1) После приблизительно двадцати дней плавания, сообщает нам Римберт, они прибыли в Бирку. Тут мы согласны. Но дальше нам постоянно придется уточнять и дополнять.

(2) Конунг Бьёрн был в отъезде. На месте оказался городской начальник, которого франки называют Херигарием. Но, судя по тому, что он был искренне удивлен прибытию Ансгара с собратьями, мы вполне можем заключить, что известное нам приглашение конунгу Бьёрну никак не принадлежало, а было ему кем-то приписано. В предшествующей книге мы уже высказали наше подозрение относительно того, кто мог быть автором сего измышления (9.9.2). Но вполне могли быть и другие, так сказать, сочинители. А посему не строя досужих предположений, отметим лишь тех, кто в Бирке обрадовался появлению франкских миссионеров и кто вполне мог быть в числе желающих.

Безусловно благоволили прибывшей миссии фризские и франкские купцы, обосновавшиеся в Бирке, некоторые со своими семьями, а также довольно многочисленные здесь пленники, бывшие христиане, захваченные в результате морских набегов и затем проданные в рабство. Они, как отмечает Римберт, конечно же обрадовались, что наконец-то смогут причаститься святых таинств.

(3) Да не посетует на нас наш вне всякого сомнения высокопросвещенный читатель, если мы кратко охарактеризуем ту местность, в которой судьба предписала побывать герою нашего повествования.

Бирка располагается на озере Меларен, на так называемом Березовом острове, в трех шведских милях к западу от Протоки, которая соединяет озеро с Восточным морем и его многочисленными шхерами. Еще один достаточно просторный выход в Восточное море имеется в южной части озера, и наши путешественники прибыли как раз через него.

Когда на свет появился отец Ингвара, на острове образовался сезонный рынок. При рождении самого Ингвара сей рынок превратился в эмпорий, стараниями то ли фризов, то ли готландских гаутов, то ли полуостровных йотов – сейчас уже никто точно не скажет. В описываемые нами времена этот эмпорий разросся и превратился в торговый город, с каждым годом набирающий вес и влияние на торговых путях. И Римберт ничуть не сочиняет, когда отмечает, что в городе Бирке «было много богатых купцов, изобилие всякого добра и много ценного имущества».

(4) Торговлей здесь заправляли не местные свеоны, а главным образом фризы. Фризы считали себя старожилами и чуть ли не основателями. Гауты и йоты теперь с ними не спорили, потому как в последние два десятилетия их главными торговыми центрами стали города на острове Готланд.

(5) Торговля шла по трем основным направлениям. Через Южный выход и затем мимо островов Эланд и Готланд на Хедебю или на Большие Проливы и дальше во всю ширь и глубь Западного пути. Или по рекам – лучше зимним, замерзшим – на север в Упланд и Даларналанд и на запад к озерам Веттерн и Венерн, в шведские и йотландские земли. Или, наконец, на восток и через Протоку в шведские шхеры и далее через Аланды в Финские земли.

(6) Зимой торговля не затихала, а по сравнению с осенью заново расцветала. Когда замерзали реки и озера, никакие препятствия не отделяли Бирку от севера Свеонии. Главными товарами в это время были меха, ибо зимой качество пушнины считается наилучшим. Меха и кожи обменивались главным образом на соль, одежды, оружие и предметы роскоши из Фризии, Франкии и вплоть до Испании. Купцы везли товары по льду на санях, пользуясь обувью с шипами и костяными коньками.

(7) Помимо мехов и кожи, во все времена года на Бирке можно было приобрести разные костяные изделия, в том числе отделанные рога северного оленя, а также различные украшения из платежного серебра, железа и стеклянных бусин. Но канаты из тюленьей и моржовой кожи и изделия из моржовой кости лучше было приобретать в северном Каупанге.

(8) Не преминем отметить, что здесь, в Бирке, Ингвар впервые услышал о том, что норманны назвали Остервэгр, Восточный Путь. Эти слова тут часто употреблялись. Речь шла об еще одном, третьем для Бирки пути, который через некоторое время стал здесь, пожалуй, главным. Шел этот путь через Протоку в рослагенские шхеры, а оттуда в Землю Куров и по нескольким рекам, тогда уже освоенным – на юго-восток до реки Итиль, или Волги, по которой можно было добраться до самого Халифата. Оттуда везли основную ценность восточной торговли – так называемые дирхемы, арабское и персидское серебро, а также шелк и парчу и разные экзотические украшения, которые на Западном пути едва ли приобретешь. На реку Итиль и с нее в Восточные Страны можно было попасть и через Залив Финнов. Но этим путем в то время пользовались только гауты и йоты и свои маршруты старательно скрывали, особенно от своих главным конкурентов, росов, которые выходили в Итиль через Дина-реку и еще несколько рек и волоков. Росы эти на реке Борисфене, или Данапре, освоили городище, которое прозвали Росабу, но дальше Кенугарда, или Куябы, не ходили, до тех пор пока этот город не захватил Аскьёльд со своими людьми.

Нескольких таких промысловых людей с Восточного Пути Ингвар видел зимой в Бирке, их называли «людьми в восточных шапках».

Дирхемы, восточное серебро, можно было увидеть у каждого купца, но им не расплачивались, а либо накапливали, либо делали из него украшения.

(9) В Бирке было несколько гаваней. Для судов с неглубокой осадкой перед городом были устроены небольшие причалы. Отсюда удобнее всего было добираться до соседнего острова, где располагался так называемый Ховгорден, «Дворцовый двор», резиденция конунга. Для более крупных кораблей с северной стороны острова из тяжелого дуба была сооружена пристань с волнорезами.

Прежде чем попасть в город со стороны малой пристани, надо было миновать длинный дом, именуемый «Гарнизоном». В этом доме постоянно находилось человек сорок вооруженных охранников, подчинявшихся непосредственно начальнику Бирки – Херигарию, как его на франкский манер называет Римберт, а мы, с вашего позволения, будем далее использовать его норманнское имя – Хергейр.

К юго-западу от поселения на высоком холме высилась своего рода крепость – ни валов, ни каменных стен в то время еще не соорудили, но каменистые обрывы холма сами по себе выглядели как укрепления, тем более что поверху были окружены толстым плетеным тыном с несколькими деревянными сторожевыми башнями, с которых хорошо просматривались на большие расстояния водные пути, ведшие к острову. В этом городище жители Бирки могли укрыться в случае нападения. Но в те времена на Бирку никто не нападал: что за надобность грабить рынок, на котором удобно сбывать награбленное? – случись какому-нибудь недальновидному наглецу покуситься на Бирку, он был бы сурово наказан морскими королями.