Юрий Вяземский – Пряжа судьбы. Саги о верингах в 2 кн. Книга 2 (страница 16)

(8) Хуго Турский и Матфрид Орлеанский начали с того, что попытались зародить в императоре сомнения относительно верности Юдифи, намекая на ее преступную связь с красавцем-камерарием Бернаром. Когда же в ответ на их намеки, а затем и прямые обвинения, Людовик отстранил их от себя, оба покинули свои резиденции и перебрались в Медиолан к Лотарю, дабы там продолжать свои махинации.

Более предусмотрительные Вала и Элизахар, не опускаясь до нечистоплотных интриг, сразу же приступили к подготовке мятежа, повсюду отыскивая и вербуя недовольных Людовиком. Среди местных графов и епископов таких было немало: с каждым годом, с ослаблением власти императора, их власть возрастала.

(9) К концу осени подготовилось землетрясение, в начале года привидевшееся Ингвару. Но крест упал и статуи запрыгали лишь в следующем году.

9 (1) Однако до этого произошло событие, изменившее течение жизни нашего героя.

В «Жизнеописании святого Ансгария» это происшествие так описано: «Случилось, что к императору Людовику прибыли посланники свеонов. Между другими поручениями, которые входили в их посольство, они также довели до сведения милостивого царя, что среди их народа есть много желающих принять христианскую веру, а сердце их короля уже склоняется к тому, чтобы допустить в страну священников Господа. Послы пытались снискать благорасположение Людовика, дабы он определил достойных проповедников».

(2) Жизнеописание, которые мы процитировали, написано Римбертом, учеником Ансгара, но написано с чужих слов и многим позже того, как случилось описываемое. А посему, ничуть не осуждая этого Римберта за неточность, считаем своим долгом внести некоторые необходимые дополнения и уточнения.

Primo. Мы, с вашего позволения, будем называть главного миссионера так, как его тогда именовали саксы и норманны – Ансгаром.

Secundo. Послы явились на осеннее народное собрание.

Tertio. Есть некоторые основания подозревать, что эти люди лишь выдавали себя за послов конунга Бьёрна, на самом же деле были посланы кем-то другим, вполне вероятно, что кем-то из северных епископов, которые знали, что кредо императора – христианизировать скандинавов.

(3) Дальше Римберт повествует, что Людовик якобы стал искать человека, которого можно было бы отправить в тамошние края; что он-де стал совещаться с аббатом Валой, «не сможет ли он найти среди своих монахов кого-нибудь, кто возжелал бы во имя Христа…» и так далее.

Опять-таки со знанием дела заметим, что Людовик никого не искал, а подозвав к себе Валу – тот на сеймах сидел недалеко от императора, но все дальше и дальше от него – подозвал и велел, вернее, попросил, но с такой твердостью, как будто велел:

– Пошли к ним Ансгара, твоего монаха, который недавно вернулся от Хариольда и, несмотря на трудности, многого добился.

Вала указание принял и быстро перечислил тех немногих людей, кого он собирается отправить вместе с Ансгаром.

– Ты забыл этого пажа моей бывшей супруги, – приветливо улыбнулся и напомнил ему Людовик.

Вала возразил, что среди перечисленных есть монах Аутберт, владеющий норманнским языком, и в Ингваре, стало быть, нет необходимости. На что император так же ласково заметил:

– Понравилось тебе мне прекословить. Я же прошу: пусть выкормыш твой поедет. Он ведь швед по отцу.

Вала надолго запомнил первую фразу. Она явно не принадлежала Людовику. И тем паче слово «выкормыш» было не из его лексикона.

(4) Дело было решено. На следующий год наш герой уехал вместе с Ансгаром в Свеонию.

1 (1) О путешествии монаха Ансгара немало написано. Имеется даже, как уже говорилось, «Житие святого Ансгария, написанное Римбертом и еще одним учеником Ансгария». Об этом сочинении мы также успели сказать, что Римберт писал его с чужих слов, потому что сам в поездке не участвовал. Предполагают, что соавтором жития был монах Витмар, и он-то и сопровождал Ансгара в первой его поездке в Бирку, а впоследствии стал настоятелем Нового Корвейского монастыря.

(2) Таким образом, в Свеонию-Швецию отправились три новокорвейских монаха: Ансгар, Витмар и Аутберт.

Четвертым был наш герой, Ингвар Ингмарссон. Ему в тот год должно было исполниться двадцать восемь лет.

(3) Отправились они в путешествие весной восемьсот тридцатого года, с началом морской навигации, а не осенью двадцать девятого, как ошибочно считают некоторые писатели.

(4) Сначала им предстояло преодолеть длинный путь пешком до датского порта Хедебю. И у Ингвара была хорошая возможность познакомиться с теми, кого он сопровождал.

2 (1) Самым представительным из монахов был Витмар – высокий, широкоплечий, осанистый, низко- и громкоголосый, почти величественный. Попроще, поприземистее, голосом повыше и послабее был Аутберт; он, кстати, как потом выяснилось, по-норманнски изъяснялся с большим трудом.

На их фоне глава миссии Ансгар выглядел весьма невзрачно – то есть на первый взгляд не обращал на себя внимания: низок ростом – даже ниже Ингвара, – лицом узок, тонок губами, мелок носом, бровями белес, рыжеват волосами. Ингвар и не замечал его среди новокорвейских монахов, среди которых жил несколько лет.

Но едва тронулись в путь и Ансгар заговорил с Ингваром, тот стал испытывать к этому монаху удивительное и все возрастающее притяжение. Удивительное потому, что никак не мог себе объяснить, что именно притягивает к этому улыбчивому, ясноглазому, часто насмешливому человеку. Мало ли на свете улыбчивых, насмешливых и ясноглазых?! С ними, конечно же, веселее, особенно в монотонной дороге. Но притяжение – явление иного порядка, возвышенное, таинственное, тут надо обладать теми свойствами, которыми в высшей степени обладал Карл Великий. С тех пор, как тот скончался, никто так не притягивал к себе внимание и сердце Ингвара. А тут, едва заговорили с Ансгаром, это самое притяжение родилось и с каждым днем возрастало и возрастало. Возникло даже ощущение, что с этим человеком Ингвар очень давно знаком, давно его ждет и рад, что они наконец снова встретились.

(2) Странное дело, но Ансгару было очень много известно о жизни Ингвара, причем некоторое из этого многого ему едва ли кто мог рассказать. Ансгар, например, расспрашивал Ингвара о его детстве и юности, но расспрашивал его так, словно главные события ему были известны, и он теперь лишь уточняет мелкие подробности.

И эдак беседуя о том о сем, Ансгар попутно короткими простыми рассказами поведал о себе, как бы между прочим, просто и с улыбкой. Ингвар узнал, что Ансгар был всего лишь на год старше него. Родился он на северо-западе Нейстрии, в той части ее, которую теперь называют Пикардией. Родители его были благородными и богатыми людьми. Но когда Ансгару исполнилось пять лет, у него умерла мать. На девятый день после своей смерти она явилась ему то ли в видении, то ли во сне, потому что было неясно, спит он или проснулся и видит – умершую мать, а вокруг нее светозарных, как он выразился, женщин. Он, Ансгар, хочет броситься к матери, но не может до нее добраться, так как ноги его глубоко увязли в грязи. И вот, когда он остро и больно ощутил свое бессилие, главная из этих светозарных обратилась к нему и спросила, желает ли он присоединиться к своей матери. Мальчик, конечно же, страстно желал этого, потому что сильно любил свою мать и страдал без нее. И тогда женщина сказала ему: старайся выбраться из грязи этого суетного мира, он святым неугоден. Она почти наверняка была Матерью Божией, эта ласковая и строгая женщина, добавил Ансгар и радостно усмехнулся.

Ингвар, как нам известно, уже более десяти лет жил в разных монастырях, и ему, понятное дело, не раз приходилось слышать рассказы монахов о видениях и чудесах. Как правило, рассказчик принимал торжественный и таинственный вид, то возвышал, по понижал голос, взор поднимал к небу, ну, и тому подобное, дабы самому впечатлиться и впечатление произвести. Но никто никогда не рассказывал о видении Богородицы так, как это сделал Ансгар – буднично, просто и с усмешкой в конце.

Правду сказать, слышанные до этого рассказы о чудесах – некоторые яркие и взволнованные – никогда не захватывали душу Ингвара. А тут, без всякого, казалось бы, старания со стороны рассказчика, вдруг словно сами по себе ярко засветились и захватили воображение.

(3) Лишь через несколько дней пути Ансгар признался Ингвару, что сразу после пережитого сна-видения он, Ансгар, решил стать монахом. Но отец желал, чтобы его сын избрал гражданскую службу, и в монастырь не отпустил. Пришлось мириться с отцовской волей до своего совершеннолетия. Оно пришлось на тот страшный для Ансгара год, когда умер император Карл. Смерть этого великого и, казалось бы, всесильного человека произвела на Ансгара сокрушительное, как он выразился, впечатление: то есть сокрушила его представления о земном величии человека.

Вдобавок ему стал сниться один и тот же незнакомый человек, который ехал мимо на телеге и, поравнявшись с Ансгаром, приглашал жестом ехать с ним вместе, но всякий раз Ансгар не успевал воспользоваться приглашением. Так продолжалось несколько ночей кряду. А через несколько дней Ансгар идет по улице и видит, что мимо него едет человек, тот же самый, что и во сне, на такой же телеге и так же, ни слова не говоря, жестом зовет с собой. На этот раз юноша не замешкался, вспрыгнул на телегу и поехал туда, куда его повезли. Он был почти уверен, что это снова видение. Однако на этот раз все произошло наяву, и через несколько часов телега остановилась перед воротами монастыря. Расспрашивать возчика было бессмысленно – он оказался немым. Привратник удивился прибытию Ансгара, но впустил его за ограду и направил к аббату. А тот признался, что ночью ему приснился молодой человек – да вот именно он, Ансгар, ему и приснился. Монастырь находился на реке Сомме и назывался Корби, Старым Корбейским.