Юрий Воробьевский – Укриана. Фантом на русском поле (страница 15)
«На деле же это заявление, — продолжает отец Димитрий, — означало то, что, пользуясь физической немощью архипастыря, прозападно настроенная часть церковной администрации попыталась вовлечь Церковь в политический процесс «евроинтеграции», причём без учёта мнения самой паствы во всей её совокупности. Втянуть в процесс вовсе не «нейтральный» с духовной точки зрения, а представляющий угрозу, если можно так сказать, аутентичности Украинской Православной Церкви».
В «Обращении», между прочим, сказано: «Традиционные религиозные, культурные, семейные и нравственные ценности, на которых веками основывалась жизнь народов Европы — драгоценное сокровище, которое мы должны ценить, совместно беречь, защищать и приумножать».
Так ведь почти ничего не осталось от традиционных ценностей народов Запада! Даже папа Иоанн-Павел II при всём своем политическом влиянии не мог добиться того, чтобы в Конституцию объединённой Европы было введено хотя бы упоминание о христианских корнях европейской цивилизации!
Помните, когда-то на закате Советского Союза нас соблазняли скандинавским «социализмом с человеческим лицом»? Но теперь, при ближайшем рассмотрении, оказалось, что это не лицо. Это отвратительная харя престарелого пидора.
Посмотрите на физиономию приезжавшего в Укриану «миротворца» из Германии — видного дипломата Гидо Вестервелле! Неприятное лицо? То-то и оно: это «гидо», будучи мужиком по паспорту, три года назад вышло замуж за своего тренера по фитнесу. И является эта физиономия лицом политической Европы. А каково лицо Европы культурной? Евровидение-2014 показало. Бывшая когда-то красавицей Европа, которую сам Зевес, обернувшись быком, увозил куда-то за море, постарела, по грехам своим гармонально мутировала и вот — глядите! Перед вами какая-то полубаба с бородой. Таких раньше показывали на ярмарках вместе с дрессированными медведями. «Бородатые венеры» и бритые европопы[38], взявшись за руки, идут в своё несуществующее будущее под радугой. (Как утверждает старинное английское поверье, у того, кто пройдёт под радугой, изменится пол). [62, с. 327].[39]
Отрицаясь от роду-племени
Европа и ещё западнее — Америка… «Дождемся ли мы Вашингтона с новым и праведным законом?» — вопрошал Шевченко в поэме «Юродивий». Ждал масонской власти над Россией. Неужели на её окраине уже дождались?
Итак, ориентация — Запад.
В православной традиции запад считался стороной обитания диавола. У свт. Кирилла Иерусалимского сказано: «Поелику место видимой тьмы есть запад, Сатана же, будучи тьма, во тьме и державу имеет, для того прознаменовательно, смотря на запад, вы отрицаетесь того темного и мрачного князя».[40]
«Совершая крещение, священник должен обращать крещаемого к западу и произносить следующие слова: «Имярек, отрицавши ли ся Сатаны»… И речет иерей: «Плюни на беса трижды, к западу»…
Для сатанизма же характерен перевёртыш: «…и стани на запад солнца, и вызывай их диаволов, Христа отрекайся».
«Отречение от рода и племени сопровождалось обещанием «быти сыном» Сатане. Это находится… в связи с отречением от родного отца, отца «по плоти»». Новая родня появляется у человека.
Отрекаюся я, раб имярек, и от отца своего и от матери своей, и от роду и от племени… и нарекаюся тебе (Сотоне) быть сыном и угодником…» Это из дел о заключении договора с диаволом (XVIII век).
При посвящении в колдуны, как мы знаем из этнографической литературы, с человека снимают крест (он становится расхристанным), пояс (он становится распоясанным) и затем заставляют отрекаться от роду-племени. В этом — также пародия на христианство, где религиозные отношения символически связаны с понятиями родовыми. Тут дело не в том, что на Укриане место дедушки Ленина занял дядюшка Сэм. Родня появляется другая — с рогами и копытами.
К чему я это рассказываю? А вот к чему. Идет по Киеву потомок православных малороссов и думает, что он — укр. На нём маечка с надписью «Дякую тобі, Боже, що я не москаль!». И хоть ещё дед его писался в паспорте русским («да тю на вас, діду!»), так думает не он один. Так думают миллионы. И в первую очередь те, кто народился на Укриане за последние два десятилетия. Появился целый народ, который отрекается от роду-племени.
К этому отречению приучали давно. Под властью Австро-Венгрии в глухой Буковине «завели, примерно с 1911 года, обычай требовать от русских богословов, кончавших семинарию, письменного обязательства: «Заявляю, что отрекаюсь от русской народности, что отныне не буду называть себя русским, лишь украинцем и только украинцем». Священникам, не подписавшим такого документа, не давали прихода». [62, с. 214]. В 1915 году, с началом Первой мировой, и вовсе австрийскому правительству был вручен императорский «Меморандум о необходимости исключительного названия украинец». [35, с. 209]. Война, как видим, убивает людей и порождает народы.
Интересно, что среди отрекшихся о роду-племени теоретиков укрианского национализма было немало великороссов. Один из них — родившийся в 1883 году Дмитрий Донцов. Что произошло с ним? И что было бы, если бы русский Донцов родился не в Херсонской губернии, а где-нибудь на месте нынешней Хатанги? Стал бы теоретиком великого самоедского фашизма? Иногда кажется, что подобные люди ищут не истину, а некий незанятый сектор, где можно стать «основоположником». Впрочем, «велосипеды» давно уже изобретены диаволом. Сам Донцов писал: «Политический и морально-психологический дух, которым дышат украинские националисты, бесспорно, является фашизмом». В книге «Национализм» (1926 год) Донцов описывает соперничество наций как частный случай всеобщей дарвиновской борьбы за выживание. [5, 84]. Получается, русские и малоросы не могут уместиться под солнцем на одном клочке земли.
Увы, ещё сорок лет назад русский историк-эмигрант Н. Ульянов цитировал: «Возрождение Украины — это ненависть к своей жене московке, к своим детям кацапчатам, к своим братьям и сестрам кацапам, к своему отцу и матери кацапам». [62, с. 243].