Колбасная революция продолжается. Людей буквально «колбасит»: «Я хочу богато и комфортно жить, поэтому я хочу жить в Европе»! По смыслу это соответствует фразе: «Не отдадим москалям наших богатств! Голосуем за независимость»! В обоих вариантах звучит исключительно «колбасная» тема. Каких-то «надколбасных» идеалов нет».[37]
На майдане долгое время висел перевернутый вниз головой портрет Януковича с надписью «Переворот». Но на Укриане сейчас не только переворот, когда многое ставится с ног на голову, но и заворот. Заворот кишок от того, что объелись чем-то ещё более аппетитным, чем колбаса — русофобией. Этот продукт, кстати, тоже бывает кровяным…
Центр тяжести «национального интереса» геополитически сдвигается в сторону Европы, а во внутренней политике — в сторону желудочно-кишечного тракта. Неужели и взаправду желчный Тарас Шевченко оказался пророком?!
Хохол останется хохлом
Хоть ты пусти его в Европу
Где надо действовать умом,
Он напрягает только жопу.
Писал или не писал? Отступление.
«Та шо вы говорите!» «Не может быть, шобы он написал такое»! — это ещё самые интеллигентные реплики, которые я слышу в возмущённом хоре протестующих голосов. Да, знаю: насчёт авторства спорят. Опровергают. Говорят, что это подделка и что за основу взято стихотворение Державина «Вельможа».
Осел останется ослом,
Хотя осыпь его звездами;
Где должно действовать умом,
Он только хлопает ушами.
Что ж, видно, что — «за основу взято». Но кем? Надо иметь в виду психотип Тараса Григорьевича. Он был «без комплексов» и смело вставлял в свои издания тексты народных песен. Так что, не глядя на «авторские права», вполне мог использовать понравившуюся форму.
Как отмечал дореволюционный профессор (украинофил) Сумцов, в сочинениях Шевченко присутствуют приводимые иногда целиком малорусские народные песни, «вкраплённые в виде отзвуков, подражаний или переделок»…[49, с. 320]. Кроме того, форма стиха шевченковских «дум», например, практически идентична особенностям произведений польских поэтов Карпинского, Гославского, Яблонского.
Кроме того, никуда не денешь крайнюю мизантропию «кобзаря». Ему не то что абстрактного «хохла», но даже и благодетеля ничего не стоило… обделать.
Вот известный писатель Е.П.Гребенка. В 1838 году он активно участвовал в выкупе крепостного художника. Первым открыл в нем поэта. По его инициативе, при непосредственной материальной и моральной поддержке было подготовлено первое издание «Кобзаря» (1840). В благодарность за всё это ему было посвящено одно стихотворение. Но уже со страниц второго издания (1844) посвящение исчезает.
Прогневался Кобзарь! У него-то Украина хронически гибнет, а у почтенного Гребенки:
«Под скипетром помазанников Божьих
Живет народ счастливо, безмятежно».
В поэме «Богдан» Хмельницкий устами Гребенки заявляет:
Ещё горит для нас звезда спасенья
В народе, нам единокровном,
В единокровной нам Москве.
Ужасные строки! Мало того. Гребенка перевёл Пушкина (перевод был свободным) и вот как описал шевеление тех, кто симпатизировал Мазепе:
Заворушились запорожці,
Загомоніли чорноморці,
Гудуть станиці на Дону.
В Очакові, землі турецькій,
Зібралась, щось не по-братецьки,
Песиголовців череда.
Наши казаки — песиголовцы?! Всего этого, конечно, было достаточно, чтобы лишить Гребенку «высочайшего» упоминания в книге.
С Квитко-Основьяненко получилось примерно то же. Начинающий литератор Шевченко в стихотворении «До Основ'яненка» пишет про Украину, которая, конечно же,
Обідрана, сиротою
Понад Дніпром плаче…
Затем жалуется: «Тяжко, батьку, жити з ворогами!»
Но уже через два года стихотворное послание получает не очень вежливое название «До українського писаки». Было устранено даже имя писателя.
Оказалось, Квитка-Основьяненко всю жизнь писал не то, не так, да и не на том языке.
В 1839 году вышли его популярные «Листи до люб’язних земляків», где он утверждал: общественно-политический порядок России сам по себе не плох — вся беда от человеческой воли, направленной назло. Он считал, что Бог руководит царями, цари подданными, помещики на основании отцовского права распоряжаются крестьянами. Так «усе йде справно, і ніхто не зобиджен». Он критиковал проявления зла в общественной жизни, трактуя их как исключения («вырывки из порядка»).
Журнал «Маяк» тогда писал: «Почтенный Основьяненко в четырех беседах постоянно объясняет своим разумным землякам порядок и причину всего их окружающего, приучает их давать себе прямой отчет во всем, смотреть на всё светлыми глазами: О поможи вам, Боже, добрый земляче! Если вы так проговорите несколько лет, много вырастет добра на русском и малороссийском свете. О, розумний піп його хрестив!»
Котляревский в, глазах Шевченко, тоже подкачал. Не было и в нём должной ненависти к России. Вот почему его «Енеїда» — не украинская классика, а, говоря словами Тараса Григорьевича, «сміховина на московський шталт». А ведь Котляревский понял очень важную вещь. И это касается напрямую всех тех, для кого «і тут, і всюди — скрізь погано». «Енеїда» заканчивается такими строками:
Живе хто в світі необачно,
Тому нігде не буде смачно,
А більш, коли і совесть жметь.
О Сковороде Шевченко много не писал: «Мне кажется, никто так внимательно не изучал бестолковых произведений философа Сковороды, как князь Шаховской. В малороссийских произведениях почтеннейшего князя со всеми подробностями отразился идиот Сковорода».
Так что в очередном припадке мизантропии, глядя на то, что Украина не очень-то гибнет, а живёт весьма себе неплохо, «кобзарь» вполне мог написать «Хохлы». Вполне… О Тарасе Григорьевиче читайте в главе «Проект «Шевченко»».
Европа — это баба с бородой
На евромайдане, свидетельствует Игорь Друзь, в основном, разместились невежественные галицкие «рагули». (6). Европой (то есть чем-то принципиально отличным от азиатской Московии) уже себя считает и депрессивный галицкий городок Турка.
Ладно — рагули. Вы удивитесь, когда узнаете, о чём пишет священник Димитрий Шишкин: «30 сентября 2013 года на сайте Института Религиозной Свободы появился странный документ. Это было общее обращение глав основных церквей и религиозных организаций к украинскому народу. В этом документе говорилось о том, что наш исторический путь, путь народа Украины — это путь на запад и надо нам с этим смириться… Как-то даже не верилось, что этот документ подлинный, к тому же первой под ним стояла подпись лжепатриарха Филарета, а уже второй — митрополита Владимира. Было ясно, что нас всех, не спросив, скопом затягивают в какую-то иную реальность. На это странное послание тут же откликнулся гневной филиппикой Свято-Васильевский монастырь, основанный ревностным подвижником православия схиархимандритом Зосимой (Сокур). На письмо монастыря в свою очередь отозвался пресс-секретарь УГЩ протоиерей Григорий Коваленко. Первым делом он подтвердил подлинность подписи под означенным документом митрополита Владимира и подчеркнул, что эта подпись выражает не частное мнение архипастыря, а именно соборную волю Украинской Православной Церкви».
Отступление о предавшей иерархии.
Узнаваемый стиль. «Папа» сказал — и баста. Это истина.
Не могу не привести одну важную цитату. О том, как в конце XVI века константинопольский патриарх Иеремия II проездом в Москву, на поставление первого русского патриарха, прибыл в Литовскую столицу.
«…оторванный от Москвы Западно-Русский (украинский) епископат, подчиненный греческому патриарху, ослабел духовно и морально. В среде священноначалия Киевской митрополии уже не скрывались пролатинские настроения (дело шло к Брест-Литовской унии), и православные миряне им сопротивлялись. Они создали Свято- Троицкое Братство ради спасения веры и верующих. Это не было отвержением церковной каноничности. Это был «способ ее восстановления, — пишет А.В. Карташев, — через временное преобладание голоса мирян в идеальном хоре соборности, в предположении необходимости исправления самой иерархии». Патриарх Константинопольский оправдал активность Православного народа. «Иеремия одобрил перередактированный устав Свято-Троицкого братства с приложением к уставу патриаршей печати. В своей благословенной грамоте братству он утвердил, чтобы в дальнейшем не было ограничений со стороны иерархии уже создавшихся форм автономной деятельности братств». Для поднятия их авторитета Иеремия II ввел в текст грамоты свое осуждение всем разорителям братства, не только из мирян, иереев, но u епископов…
Патриарх Иеремия.
От горького опыта уний у самих греков выработалось стойкое антилатинское воззрение, что истину Православия хранит весь Божий народ, а не одна иерархия, могущая изменить ей в угоду своих политических и иных интересов». [46, с. 137, 138].
Очень интересна переписка между отступниками во главе с Киевским митрополитом Михаилом Рагозой и ревнителями православия — Львовскими братствами, афонским иноком Иоанном Вишенским, Александрийским патриархом Мелетием Пигасом. Отступники, прекрасно понимая, что у них нет богословских оправдательных документов своего предательства, обвинили православных в «непослушании епископу» и т. д». [22, с. 10].
Этот фрагмент церковной истории я советовал бы изучать в семинариях особенно подробно потому, что история имеет свойство повторяться. Под напором ли латинян, как прежде, или киевской власти, как в наши дни, но некоторые владыки делали и делают заявления, послушаться которым было бы неправильно.
