Юрий Воробьевский – Укриана. Фантом на русском поле (страница 13)

Меж тем началось неприкрытое давление на руководителя ЦК компартии Украины В. Щербицкого с целью заставить немедленно приступить к регистрации униатских общин. А регистрировать-то, как вскоре выяснилось, было почти некого: тогда насчитывалось около 20 тысяч униатов в Закарпатской области и 15 тысяч — в Ивано-Франковской. Все эти люди по большей части были в пожилом возрасте и принадлежали к секте т. н. «покутників», в которую к концу XX в. выродилось униатство.

1 декабря 1989 г. Горбачев провёл в Ватикане переговоры с Папой Римским Иоанном Павлом II: было достигнуто соглашение о восстановлении в нашей стране той самой унии, против которой, не жалея крови и самой жизни, боролось столько поколений русских людей. В тот же день Агентство печати «Новости» опубликовало (датированную ещё 20 ноября) Декларацию Совета по делам религий при Совете Министров СССР в адрес Совета Министров Украинской ССР о легализации Украинской греко-католической церкви.

В том же 1989 году М. Горбачев принял в Кремле того самого Сан Мен Муна, лидера секты «Всемирная церковь унификации», который был невъездным в большинстве стран Европы. После этого СССР буквально распахнул ворота перед разного рода сектами — на Укриане с тех пор зарегистрированы десятки совершенно чуждых стране конфессий. Этот шабаш не мог не расшатать национальную самоидентификацию малороссов.

Оккультное «благословение» Филарету.

Увы, всё происходило и происходит так, как предрекал преподобный Лаврентий: «…Все лжеучения выйдут наружу вместе с бесами и безбожниками тайными (католиками, униатами, украинцами-самосвятами и другими) и сильно на Украине ополчатся против канонической Православной Церкви, её единства и соборности. Этих еретиков будет поддерживать безбожная власть, а поэтому будут отнимать у православных церкви и верных избивать. Тогда Киевский митрополит (недостоин сего звания) вместе со своими единомышленными архиереями и иереями сильно поколеблет Церковь Русскую. Сам уйдёт в вечную погибель, как и Иуда.[34]

Но все эти наветы лукавого и лжеучения в Руси исчезнут, а будет Единая Церковь Православная Русская… В городе Киеве никогда не было Патриарха. Патриархи были и жили в Москве. Берегитесь самосвятской украинской группы (церкви) и унии».

Политический заворот

Если в шумной укрианской толпе крикнуть: «Сало уронили!», то хронически возбуждённые люди услышат своё: «Слава Украине». И с энтузиазмом ответят: «Героям слава!» Такая немудрящая шутка появилась в последнее время… Но это — присказка. Сейчас о сале и колбасе мы поговорим всерьёз[35].

В 1991 году в качестве обозревателя Первого телеканала «Останкино» я отправился в Киев. Надо было взять интервью у кандидатов на пост первого президента незалэжного государства. После Беловежской махинации положение было непонятное, и многие, кажется, не могли поверить, что «так всё и останется». Что просто так отсоединились и конец. Во всяком случае, лукавый помощник Кравчука (цековская школа!), отведя меня в сторону и интимно понизив голос сказал: «Передайте в Москве… (Предполагалось, очевидно, что я не просто журналист и могу передать «куда надо», то есть на самый верх). Передайте в Москве, что если Леонид Макарович будет избран, то всё будет хорошо»…

Честно говоря, из той политиканской тарабарщины, что мне с умным видом и микрофоном в руке приходилось выслушивать, не помню ничего. Кроме одной фразы. Произнёс ее основатель РУХа, бывший советский политзаключенный Вячеслав Максимович Черновол.

А сказал он следующее: «Мы не потерпим больше ситуации, когда ежегодно из Украины в Россию отправляется сто тысяч железнодорожных вагонов с салом…» Не с продовольственной продукцией. Не со стратегическими ресурсами, а именно — с салом. Не спешите смеяться и не думайте, что это юмор. Нет, это не «сало в шоколаде». Не письмо, которое начинается словами: «Пришлите сала. Здравствуйте, мама…» — всё это наши, «москальские» шутки. В общем-то не злые.[35] Но для части наших соплеменников, большинство из которых уже привыкло называть себя украинцами, — сало — не шутки. Это символ сытого благополучия. Поэтому мысль о том, что «москали в три глотки жрут наше сало и нашу ковбасу», — это сильно. Гораздо более сильно, чем какая-то там статистика. Символ вообще сильнее аргумента. Думаю, Вячеслав Максимович, будучи профессиональным журналистом, понимал это в полной мере.

Отступление о ковбасе.

Чувствуете аппетитный запах копчёности? Он тянется над Днепром и Лысой горой, над Хортицей и стадионом «Динамо». Колбаса и сало, как понятные всем символы, фигурировали в украинской литературе и публицистике давно.

Т. Шевченко, который, по его словам, «тайну жизни разгадал и раскрыл сердце человека», увидел в этом сердце готовность отдать мать родную. Да за какую цену! За шмат гнилой «ковбаси»:

Люде, люде! За шмат гнилої ковбаси У вас хоч матір попроси, То оддасте…

А в 90-е годы XIX века появлялись авторы, которые, находясь на высотах великой галицийской цивилизации и обозвав русскую литературу «шматом гнилой ковбасы», требовали полной изоляции Украины от русской культуры. Всех, считавших Пушкина, Гоголя, Достоевского «своими» писателями, объявляли врагами. [62, с. 258].

О таких «критиках» малоизвестный в нынешней Укриане москаль по фамилии Чехов говорил: «Хохлы упрямый народ: им кажется великолепным всё то, что они изрекают, и свои хохлацкие великие истины они ставят так высоко, что жертвуют им не только художественной правдой, но даже здравым смыслом… Эти упрямые мужики всегда хватаются за великое, потому что не умеют творить малого, и имеют необыкновенные грандиозные претензии, потому что вовсе не имеют… вкуса… Это глубокомысленные идиоты, которые бранят Гоголя за то, что он писал не по-хохлацки, которые, будучи деревянными, бездарными и бледными бездельниками, ничего не имея ни в голове, ни в сердце, тем не менее, стараются казаться выше среднего уровня и играть роль, для чего и нацепляют на свои лбы ярлыки «украинофильства»… Ладно, может, и переборщил Антон Павлович с оценками. За Гоголя обиделся. Мне это понятно.

Что же касается «своих и не своих», то вот уже более ста лет назад М.Драгоманов писал: «У нас (малороссов), кое-кто любит приравнивать Шевченко к Пушкину и Лермонтову и высоко ставить его либеральность и демократичность; но в поэзии одних мыслей мало; а нужна безукоризненная форма… Поэтому Шевченко не может заставить образованных малороссов, даже украинофилов, не признавать Пушкина и Лермонтова родными для себя поэтами. Пойдите в малорусские семьи и посмотрите, могут ли там родители, даже и украинофилы, дать своим детям литературное образование на одном Шевченко без Пушкина и Лермонтова? И не судите строго этих родителей, ибо на свете есть интересы и кроме этнографического патриотизма». [49, с.324].

Значение поэзии Шевченко, кстати, точно определил Белинский. Он указал на то, что «простоватость крестьянского языка и дубоватость крестьянского ума» не составляют условий, благоприятных для великой поэзии. (1).

Но — вернёмся к нашей колбасе. Ещё комичная подробность. Один ветеран ОУН вспоминал о том, как в советские времена Бандера (некоторое время жил в подполье на советской территории) вешал кусок колбасы на шнурке под потолок, ложился на кровать, смотрел только на эту колбасу, и двое-трое суток ничего не ел. Закалял свою волю… Возможно, это и какая-то глупая брехня (такэ дурнэ як сало без хлиба). Для нас важно другое. Укрианца этот сюжет должен потрясать по глубины души. Или желудка.

А что же, кстати, говорила статистика? Когда в 1990 году я брал интервью у зампреда Совмина РСФСР Л.А.Горшкова (опубликовал его в журнале «Москва»), то с удивлением узнал такую вещь. Только три союзные республики были на тот момент «прибыльными»: РСФСР, Белоруссия и Азербайджан (за счет нефти). Огромная Украина с ее промышленной Новороссией и Донецким углем (подарок Ленина), с её курортным Крымом (подарок Хрущева), наконец, с её чернозёмами и благодатным климатом (это уже дар Господа Бога) — относилась к числу дотируемых регионов! То есть получала средства из союзного бюджета. Надо ж умудриться было так работать и так управлять всем этим богатством! Ну да ладно, речь о другом… Характерно, что в той президентской гонке Черновол занял второе место после Кравчука (бывшего главного идеолога компартии Украины), набрав более 23 процентов голосов.

Современный политолог подтверждает: «После провала ГКЧП РУХовские активисты успели заклеить все столбы и подворотни в городах Украины листовками, в которых было подсчитано с точностью до килограмма и литра количество забираемых Россией материальных ценностей. «Колбасная» тема тогда была убедительно раскрыта. С учётом малороссийской ментальности это был беспроигрышный ход.[36]

И народ «повёлся». «Повёлся» не на идеалы украинства, о существовании которых тогда он даже не подозревал, а на обещание «колбасного» изобилия, о котором мечтал все годы советской власти. Пропаганда «свидомых» строилась на одном главном тезисе: «Нэ дай москалю зжэрты твое сало та ковбасу! Гэть вид Москвы! Голосуй за незалежнисть»!

Факттого, что независимая Украина 1991 года родилась из «колбасного» бунта, очевиден (возможно, точно такой же «колбасный» бунт её и похоронит)».