Юрий Винокуров – Звездные Рыцари (страница 46)

Да, это были внутренние стражи. Те, кто не выходит за пределы месторождения. Те, которые охраняют его эпицентр. Самые сильные, самые опасные, самые смертоносные.

Я опустил бинокль и просто махнул рукой вперёд, и отряд снова двинулся, оставляя за слева реку, а за рекой стражей… с которыми нам рано или поздно придется столкнуться в настоящем бою.

Примерно через полтора часа коммуникатор тихо пискнул — один короткий сигнал, предупреждающий. Жёлтый индикатор сменился оранжевым.

Отряд встал без лишних вопросов, все увидели предупреждение на своих коммуникаторах. Оранжевый цвет означал одно: дышать ещё можно, но недолго.

— Привал, — коротко сказал я. — Пять минут.

Мы отошли под очередной нависающий каменистый выступ. Река была совсем рядом — слышно, как вода тяжело перекатывает камни, но подойти ближе мы не могли. Берег здесь был обрывистый, скользкий, а течение — слишком быстрое, чтобы даже думать о переправе. А это значит, что нам нужно идти дальше.

Олег первым достал маску. Не торопясь, без суеты хотя в его глазах коротко моргнул легкий испуг. Нормальная реакция гражданского, не привыкшего к экстремальным ситуациям. И это была нормальная реакция.

Вальтер присел на корточки, проверяя крепление фильтра. Александр просто стоял, глядя вперёд, туда, где лес постепенно редел, а ржавые деревья уступали место камню и странным, неестественно ровным участкам земли.

— Воздух дрянь, — буркнул Вальтер, задумчиво провожая взглядом редкие хлопья пепла, что появились в воздухе. — Но, пока терпимо.

— Пока, — подтвердил я.

Мы быстро перекусили, не разводя костра и даже не снимая рюкзаки. Просто сели на землю, привалившись, кто к камню, кто к дереву и, по возможности, задрав повыше ноги, чтобы кровь слегка отлила от напруженных стоп.

А поев, молча натянули маски. Щелчки фиксаторов прозвучали громче, чем хотелось. Сразу стало тише мир как будто отодвинулся, стал глухим и отфильтрованным. Запах ржавчины исчез, но вместо него пришло ощущение стерильности, как в лазарете ли лаборатории.

— Красный будет через… — Александр глянул на свой коммуникатор.

— Минут двадцать, — ответил я. — Может, меньше.

Он кивнул, а я поднялся на ноги и огляделся внимательнее.

Слева река. А справа — заражённая зона, где даже «Пробуждение инстинктов» давало смазанную, неприятную картину, словно кто-то нарочно портил сигнал.

Чуть дальше, правее — начиналась еще одна зона элериума. Я не видел кристаллов, но чувствовал её. Энергетическое давление и напряжение. Как электричество в воздухе перед грозой. А еще — стражи элериума, с которыми я точно не хочу встречаться.

— Может обойдем? — тихо спросил Олег, скорее инстинктивно, чем с надеждой.

Я покачал головой.

— Некуда.

Он посмотрел туда же, куда и я, и всё понял сам. Мы стояли в узком коридоре между тремя плохими вариантами.

Как я и говорил, слева река, которая непроходима по определению. Заражённую зону обойти не удастся, но мы пройдем ее по краю, прижимаясь к реке. Элериумное месторождение справа — вроде мы не цепляем его даже по краю, но в мертвых мирах ни в чем нельзя быть уверенным.

— Значит, прямо, — озвучил очевидное Александр.

Я ещё раз активировал «Пробуждение инстинктов».

Никакой явной угрозы. Ни тварей, ни намеков на них. Только странная, неровная «пустота» впереди.

— Идём, — сказал я наконец. — Не торопимся. Дистанцию держим. Под ноги смотрим внимательно. Не нравится мне всё это.

Лес справа постепенно менялся. Ржавые деревья становились реже, стволы — толще, а кроны поднимались выше, открывая серо-оранжевое небо. Подлесок почти полностью исчез, зато под ногами появилась странная поверхность — плотная, слежавшаяся, словно земля здесь когда-то была размыта и затем снова застыла. Постепенно, угол наклона земли повышался, а на востоке явственно проступили высокие горы. Естественно, также ржавые.

— Здесь как будто был поток с гор, — негромко сказал Вальтер, не сбавляя шага.

Я кивнул. Он был прав. Когда-то тут текла вода. Или что-то очень на неё похожее — в Мертвых мирах нельзя быть в чем-то уверенным на все сто. Я снова активировал «Пробуждение инстинктов». Ответ пришёл сразу и был неприятным.

Нет, жизни поблизости не было. Совсем не было. Ни мелких форм, ни насекомых, ни привычного фонового движения. Даже для Скверны это было странно. Как будто участок леса вымер.

— Кронинг, стоп, — скомандовал я.

Александр остановился мгновенно, машинально подняв сжатый кулак. Мы все замерли.

Я присел, коснувшись земли пальцами. Холодная, влажная, вроде ничего особенного. Но слишком гладкая, словно отполированная. И это не было скалой или камнем, это была именно земля, сейчас больше напоминающая глину.

— Следов нет, — тихо сказал Александр. — Ни свежих, ни старых.

— Потому что здесь никто не ходит, — ответил я так же тихо. — И не живёт.

Мы постояли ещё несколько секунд. Тишина была такой плотной, что начинала давить на уши.

— Обойдем? — осторожно уточнил у меня Олег и тут же замолк, испугавшись, что спорол глупость.

— Мы не можем, — покачал головой я. — Только вперед.

Мы двинулись дальше.

С каждым шагом воздух становился тяжелее. Не в прямом смысле, ведь фильтры справлялись, показатели пока держались в допустимых пределах, но ощущение было такое, будто кто-то медленно наваливал на плечи дополнительный груз. Маска начинала раздражать: резинки тянули кожу, внутри скапливалась влага, дыхание звучало слишком громко в собственных ушах.

Под ногами больше не было привычного шелеста листвы. Земля стала плотной, вязкой, слегка пружинистой, будто мы шли по высохшему, но ещё не до конца затвердевшему руслу. Каждый шаг отдавался глухим толчком.

Я поймал себя на том, что слишком часто смотрю под ноги. И быстро понял почему. Чуть в стороне, метрах в десяти от маршрута, я заметил остатки чего-то крупного. Я поднял руку, отряд остановился.

— Стоп.

Подошёл ближе, присел. Это был панцирь. Точнее — фрагменты панциря. Хитиновые пластины, толстые, частично разломанные. Но мяса не было. Вообще, не было. Только раздавленные, будто выплюнутые оболочки.

— Недоели, — глухо сказал Вальтер. — Или… выкинули.

Мне это не понравилось. Очень не понравилось. Вот только отступать было некуда и сворачивать тоже мы не могли.

— Идём дальше, — сказал я. — Не задерживаемся.

Мы прошли ещё метров двести, когда Олег тихо выругался.

— Командир… маска запотевает. Ничего не вижу.

Я обернулся. У него действительно стекло было мутным, дыхание сбивалось — типичная проблема, если неправильно работает клапан.

— Снимать нельзя, — сразу сказал Вальтер. — Здесь уже почти красная зона.

— Я знаю, — быстро ответил Олег, — я не собираюсь снимать. Просто…

— Стой спокойно, — сказал Александр и шагнул к нему. — Эта модель иногда клинит. Тут есть аварийная продувка.

Он присел, ловко подцепил защитную крышку и подключил маленький баллон со сжатым воздухом, который достал из кармана.

— Не дёргайся, — добавил он уже мягче. — Сейчас.

Мы стояли всего несколько секунд. И именно в этот момент земля под ногами ожила…

Я не услышал рыка. Не почувствовал удара. Просто внезапно из-под ног исчезла опора. Под Александром и Олегом грунт начал проваливаться, будто снизу внезапно образовалась полость.

— Назад! — заорал Александр и одновременно толкнул Олега так, что тот отлетел в сторону и упал.

Я рванулся вперёд — и тут же понял, что поздно.

Из земли вырвалось что-то огромное. Показалось не целиком, лишь часть. А если быть точнее, то из земли вылезли огромные челюсти. Сегментированная пасть, окружённая хитином, с влажным, глухим хрустом сомкнулась на ногах Александра.

Крик у бойца был короткий и сдавленный, как будто он запретил себе показывать боль.

— Назад, Виктор! — снова крикнул он, уже срываясь внутрь этой пасти. — НАЗАД!!!

Я остановился. Потому что он был прав.

Земля вокруг ходила ходуном. Вибрации шли снизу, волнами. Тварь двигалась под нами, похоже она чувствовала шаги, саму нашу массу. «Пробуждение инстинктов» в то же время молчало, как будто его просто выключили. Глина экранировала всё. Чёрт!!! В ней присутствует легкая примесь элериума, блокирующая технику! Похоже, что прошедший здесь поток шел сверху через элериумное месторождение и принес крупинки минерала, как золотой песок в ручьях. Я это внезапно понял, но понял слишком поздно!

Александр же… сорвал с разгрузки гранаты. Лицо его было искажено от боли, его ритмично заглядывает огромная пасть, причиняя невероятные страдания, но взгляд его оставался ясным. Более того, его лицо исказила улыбка, сейчас больше похожая на гримассу.