Юрий Винокуров – Звездные Рыцари (страница 45)
Подробные упоминания об эпохе, об Ордене, о конкретных людях — исчезли. Остались лишь обрывки: слухи, легенды, сказки. То, что невозможно уничтожить полностью, но легко исказить до неузнаваемости.
Кто бы это ни сделал, цель была очевидна — запутать любого, кто попытается докопаться до правды. Зачем — я не знал. Но факт оставался фактом.
Я машинально сверился с коммуникатором, коротко включил «Пробуждение инстинктов», не заметил ничего опасного и снова погрузился в свои мысли, не забывая при этом контролировать обстановку.
Орден Воли…
Я никогда не интересовался им специально. Не настолько, чтобы сидеть ночами над архивами или выуживать старые записи из закрытых хранилищ. Просто как любой одарённый мальчишка из сильного клана, я интересовался историей Звездных Рыцарей. А эту историю невозможно было изучать, ни разу не споткнувшись об это название.
Орден Воли всплывал везде и нигде одновременно.
В учебниках он упоминался вскользь. Несколько абзацев без дат и без имён. «Ранний период формирования одарённых», «утраченные школы», «нестабильные практики». Формулировки гладкие, безопасные, как будто их специально выверяли так, чтобы они ничего не значили.
Я хорошо помнил, как преподаватель однажды сказал:
— Это были не Звёздные рыцари в современном понимании. Скорее… предтечи. Эксперимент.
Тогда это слово меня зацепило. Что значит «эксперимент»? Над кем эксперимент? Учитель тогда проигнорировал мой вопрос, быстро переведя тему на что-то другое.
В старых хрониках Орден Воли называли по-разному. Иногда просто «вольные». Иногда — «первые». Но попадались и весьма странные формулировки: «люди с идеальным Источником». Последняя формулировка всегда вызывала раздражение у наставников, и разговор быстро сворачивали.
Считалось, что Орден исчез ещё до Империи. В Темные Времена. До унификации школ и рангов. Они не оставили после себя ни символов, ни храмов, ни чёткой линии преемственности. Как будто их вычеркнули аккуратно и последовательно.
Зато остались слухи. И эти слухи были… странными.
Самая распространённая версия их исчезновения гласила: Орден Воли уничтожил сам себя. Слишком нестабильные силы они использовали, слишком опасным были их путь, слишком независимые братья Ордена были по сути своей.
Менее распространённая версия гласила, что их уничтожили. Кто? Когда? Зачем? Не было ответов.
А совсем шёпотом говорили третье: что они просто ушли.
Я помнил одну фразу из старого, давно запрещённого комментария к хроникам Федерации. Я наткнулся на неё случайно, ещё подростком, и она тогда показалась мне красивой, но бессмысленной:
«Они не проиграли. Они ушли, чтобы не проиграло всё человечество.»
Тогда я не понял, что это значит, но вот сейчас… Сейчас, я, кажется, догадываюсь, о чем шла речь.
Сейчас я шёл по ржавому лесу Скверны, чувствовал, как мои способности включаются почти без усилия, как сам мир подстраивается под мои желания и вдруг поймал себя на неприятной мысли:
«А вдруг Орден Воли исчез не потому, что был слабым? А потому, что, наоборот — был слишком сильным?»
И если это так… то у Железного Маршала была информация, способная перевернуть весь нынешний порядок вещей.
Мысли бежали в голове неторопливо, не отвлекая от окружающей обстановки, мы шли уже несколько часов без остановок, лишь иногда сбавляя темп, чтобы проверить направление или обойти особенно плотные заросли ржавой поросли. Скверна не «сопротивлялась». И именно это настораживало сильнее всего.
Я точно знал, в обычных условиях Мёртвые миры не оставляют тебя в покое. Перед Арлекином отец заставил меня буквально круглосуточно штудировать материал по этому направлению, а потом еще и зачеты преподавателям сдавать. За это я ему, кстати, сильно благодарен. Да, Голодные игры — это не слаженный экспедиционный корпус Золотой Лиги, но мёртвый мир — это мертвый мир, пусть и слегка «подчищенный» от неприятностей первым потоком человеческого «мяса».
Сам мертвый мир и населяющие его твари давят, лезут со всех сторон, проверяют на прочность с первых минут. В принципе, даже на Скверне я это всё увидел с этих самых первых минут. Сейчас же было… пусто. Не мёртво, нет, именно пусто. Как будто кто-то заранее вычистил этот участок, оставив лишь ржавые декорации.
Александр шёл первым, легко, почти бесшумно. Он не оборачивался, но я знал, что он чувствует группу за спиной. Движения у него были выверенные, экономные. Так идут люди, которые слишком долго были на войне и давно перестали доказывать что-либо себе или другим, просто оставаясь эффективными.
Я держал дистанцию в пять шагов, периодически скользя взглядом по кронам и земле. Олег шёл третьим, будучи чуть напряжённее, чем обычно, но без срывов. Он старательно копировал темп Александра, будто боялся выбиться из общего ритма. Вальтер замыкал, и я чувствовал его присутствие спиной так же отчётливо, как если бы он держал руку у меня на плече.
Мы не разговаривали, сейчас мы работали, лишние слова только отвлекут.
И да, Скверна, наконец, начала подавать «признаки жизни». Как будто присмотревшись к нам, она решила, что… можно и дальше играть по своим правилам.
Где-то слева, далеко, раздался вой шакалов.
Один раз. Потом второй. Потом последовала рваная короткая серия звуков, будто у долбанных тварей там перекличка.
Я машинально замедлил шаг, но отряд не останавливал. Александр, услышав, мой изменившийся ритм шагов, оглянулся и посмотрел на меня вопросительно. Я кивнул в сторону воплей, он медленно кивнул, что понял, о чем я. Однако, стая, как и вчера не приближалась. Она держалась на одной дистанции, словно твари просто сопровождали нас параллельно, не решаясь подойти ближе.
— Идем дальше? — уточнил Александр.
Я кивнул. Шакалы обычно так себя не вели. Они либо атаковали, либо уходили. А этот «конвой»… он несколько раздражал. Причем, твари находились гораздо дальше зоны действия моего, даже теперь улучшенного «пробуждения» и я не мог оценить не их численность, ни потенциальную угрозу, исходящую от них
Мы пошли дальше, а примерно через час я заметил движение справа. Одинокий силуэт, скользнувший между стволами. Высокий, худой, с неестественно вытянутыми конечностями. Скальный упырь.
А ведь днём они почти не охотились. А этот просто стоял, прижавшись к каменному выступу, и смотрел. Голова чуть наклонена, будто он пытался понять, кто мы такие.
Я медленно повёл ладонью вниз — «не реагировать».
Упырь не двинулся. Через пару секунд он исчез так же тихо, как и появился, растворившись между деревьями. «Пробуждение инстинктов» не показывало других угроз, но напряжение внутри меня нарастало.
Мы вышли на берег реки, так как справа должна была начаться зараженная зона. Коммуникатор горел ровным желтым цветом, показывая, что время противогазов еще не пришло и я старался оттянуть момент их надевания как можно дальше.
Но как только мы вышли на берег реки, как мимо нас по земле проскользнула внезапная тень. Слишком быстрая, чтобы быть облаком.
Я первым поднял взгляд. Высоко в небе, почти на границе видимости, скользила гарпия. Не пикировала и не кричала. Просто шла кругом, описывая широкую дугу, словно проверяя сектор.
— Дозорная, — прошептал Александр, подавшись назад под кроны деревьев.
Я коротко кивнул и показал в сторону ближайших скал, которых становилось всё больше и больше, потому что мы приближались к предгорьям. Мы ушли под нависающий камень, прижались к холодной скале. Рефлекторно, даже дыхание придержали, хотя понимали, что гарпия сейчас летает сильно высоко.
Гарпия прошла ещё один круг, задержалась, будто сомневаясь… и ушла дальше, в сторону «Браво-7».
Тихо выматерился Вальтер, судя по всему, нервы были напряжены не только у меня. Создавалось впечатление, что вскоре Скверна устроит нам сюрприз, и хотя это не было никакой неожиданностью (мы всё-таки в мертвом мире), но это предчувствие меня точно не радовало.
Я огляделся, используя в том числе бинокль, слегка задержав взгляд на противоположном берегу.
Река здесь была широкой, мутной, с тяжёлым, медленным течением. Вода отражала ржавое небо плохо, как грязное стекло, но видимость, в целом, была хорошей.
Там, за рекой, начиналась зона элериума, я это помнил точно, нетнужно было даже заглядывать в карту. Сами кристаллы элериума с такого расстояния не разглядеть, но я видел движение.
Массивные силуэты, медленные и уверенные. Слишком крупные, чтобы быть обычными тварями, и слишком… спокойные. Они не рыскали, не метались, не охотились. Они находились на месте, неспешно передвигаясь в небольшой зоне.
Я увеличил изображение, насколько позволяла оптика бинокля.
Четыре. Нет, пять особей. Каждая размером с грузовой транспортёр. Тела низкие, приземистые, с широкой грудной частью, будто созданные не для движения, а для удержания позиции и защиты. Шкура у них плотная, сегментированная, местами блестящая, словно покрытая не просто панцирем, а чем-то минеральным. В нескольких местах на спинах проглядывали вросшие в плоть оранжевые прожилки мелкие кристаллы элериума, как будто элериум пророс прямо из их тел.
И это, кстати, было недалеко от истины. Некоторые, наиболее сильные стражи элериума имели в своем организме чистый элериум, который делал их еще опасней.
Твари двигались медленно, почти лениво, но в этом движении не было расслабленности. Скорее была уверенность абсолютного хищника, которому некуда спешить и которому не сможет никто противостоять.