Юрий Винокуров – Повелитель дронов - 7 (страница 6)
С Михичем мы в итоге договорились, хотя сам разговор оставил неприятный осадок. Вокруг хватало людей, слишком сильно привыкших решать дела банальной силой и просто забирать чужое.
А не прошло и дня, как в комнату ворвалась Маргарита и прямо с порога активно замахала планшетом.
— Феликс! Посмотри, что пишут! Кошмар!
Сестра ткнула пальцем в экран. Столичное онлайн-издание выпустило статью с броским заголовком: «Новый хозяин Приморья скупает мусор! Куда уходят деньги налогоплательщиков?».
— Заказной материал, — ответил я, бегло проглядывая текст. — Пусть развлекаются, нам такая огласка только на пользу.
— На пользу? Но тебя выставляют поехавшим старьёвщиком! Журналисты утверждают, что ты спускаешь всё состояние на металлолом и Барышников был прав насчет твоей непригодности к власти.
— Спокойствие, сестрёнка, — я похлопал её по плечу. — Во-первых, я трачу исключительно свои деньги. Во-вторых, пусть считают меня сумасшедшим, это отлично отвлекает внимание от реальных дел. Лучше сними ответный репортаж в позитивном ключе. Покажи процесс очистки улиц от ржавеющих на обочинах тракторов.
Марго немного успокоилась и вышла из кабинета. Я же вернулся к масштабному проекту, полностью готовому к запуску.
Последнее время мои дроны-юристы непрерывно сканировали аукционные площадки и базы данных регионального имущества, выискивая всевозможный неликвид, сразу выкупая его по минимальной стоимости.
— Сириус, каков статус операции «Утилизация»?
Дрон-помощник отключил маскировку и завис на уровне моего лица. Теперь на его полированном корпусе поблескивал недавно выгравированный герб Бездушных.
— Повелитель, на текущий момент юристами оформлены сделки по выкупу тысячи четырёхсот восьмидесяти двух объектов. Инвестиции составили значительную часть ваших личных активов и бюджета компании «Филин». Сделки закрыты. Вы официально стали крупнейшим владельцем металлолома в Приморье.
Список покупок действительно выглядел абсурдно для стороннего наблюдателя. Почти разобранная до фундамента свалка военной техники времен первой войны с орками. Склад списанных речных буксиров, гниющих в заводи Уссури уже три десятилетия. Заброшенная консервная фабрика с проржавевшими станками. В перечень попал даже сломанный тяжелый бульдозер, съехавший в кювет лет двадцать назад и висящий на балансе города из-за банальной лени чиновников.
Теперь всё это металлическое богатство принадлежало мне.
— Начинаем сбор, — скомандовал я.
— Принято, Повелитель.
Из пространственного кармана «Чёрного Абсолюта» потянулись грузовые дроны. Сотни «Крепышей», перенастроенных под максимальную грузоподъёмность, шли к указанным точкам. Через камеры «Стрекоз» я следил за работой в прямой трансляции. Звено дронов опустилось на территорию бывшего завода — лазерные резаки с шипением вскрывали металл. Захваты сцеплялись с опорами и обломками станков, и машины уносили груз по воздуху прямо к Кубу. На соседнем участке другая группа разделывала ржавый броневик, попутно сдирая остатки композитной брони. Тот самый бульдозер из кювета распилили на три части и поволокли к центру города.
Куб Власти пульсировал, втягивая материал. Для следующего технологического скачка ему нужны тонны сырья самого разного состава. С такими запасами мощности возрастут многократно, позволяя штамповать дронов целыми батальонами.
— Повелитель, — голос Сириуса прозвучал с ноткой назидательности. — Могу ли я высказать замечание касательно текущей операции?
— Валяй, философ, — я обернулся к помощнику. — Что тебя смущает?
— Согласно моему анализу, вы используете текущее политическое положение для ускорения сделок. Выигрыш во времени очевиден. Однако это частично противоречит вашим ранним заявлениям об отказе от злоупотребления властью. Сейчас мы скупаем имущество в промышленных масштабах, лишая шансов потенциальных конкурентов.
Я усмехнулся. Сириус в попытках постичь человеческую этику порой становился слишком щепетильным.
— Убеждения здесь ни при чём, — я подошёл к рабочему столу. — Вот, посмотри реестр покупок.
Вывел на экран монитора появилась длинную таблицу с выкупленными объектами.
— В списке нет ни одной лаборатории, научного комплекса или хотя бы наполовину живого предприятия. Технически я мог подмять под себя местный НИИ по изучению аномалий или заводы армейских запчастей. Это стало бы чистым злоупотреблением должностью, к тому же максимально наглым. Подобная инфраструктура еще принесет пользу Империи. Мы же сейчас забираем откровенный мусор. Бульдозер из кювета двадцать лет портил вид на трассе. Военные свалки отравляли грунтовые воды тяжелыми металлами. Корпорация просто проводит масштабную генеральную уборку региона. Бюджет Приморья получает живые деньги, а мы забираем никому не нужный хлам.
— Логика ясна, Повелитель. Данная операция оказывает положительное влияние на экологическую обстановку региона. Аналитические протоколы успешно скорректированы.
— Вот и договорились.
Утилизация продолжалась. Тысячи дронов выстроились в сплошной воздушный конвейер, доставляя к Кубу искореженные балки, танковые траки, погнутые шестерни и мотки медного кабеля. При контакте с матово-черной поверхностью артефакта любая деталь моментально растворялась. Переработчики внутри пространственного кармана уже разбирали поступающий лом на молекулы для создания идеальных сплавов.
Запасы титана, вольфрама, меди и алюминия пополнялись ежесекундно. Куб без передышки поглощал сырье для скорого перехода на следующий уровень развития. У меня уже были конкретные чертежи. Проекты тяжелых ударных дронов и бронированных медицинских эвакуаторов перестали быть просто планами на будущее, ведь совсем скоро конвейер начнет выдавать их сотнями.
* * *
Захар Яковлевич сидел на раскладном стульчике и гипнотизировал взглядом неподвижный поплавок. Мошкара остервенело лезла в лицо, солнце начинало припекать лысину даже через выцветшую панаму.
Клёва не было совершенно. Дед упрямо поправил насаженного на крючок червяка, после чего брезгливо сплюнул в грязную жижу у берега и закинул снасть обратно.
В пору его беззаботного детства этот водоём выглядел совершенно иначе. Когда-то сквозь прозрачную воду здесь проглядывало каменистое дно, где вечно сновали пугливые стайки мальков. Его отец, тогда ещё молодой и крепкий мужчина, часами учил Захара рыболовному промыслу. Показывал как правильно насаживать червяка и делать хитрые подсечки. А ещё постоянно травил смешные байки. Карпы в ту пору попадались огромные, садок из воды вытаскивали с превеликим трудом. Домой возвращались еле живые от усталости и абсолютно довольные. А вечерняя уха на костре запомнилась Захару на всю оставшуюся жизнь.
А сейчас…
Захар Яковлевич горько хмыкнул и уставился на мутную плёнку, покрывавшую воду. Сегодня сюда ни один вменяемый человек купаться не сунется, про рыбалку и говорить нечего. Местный пищевой комбинат десятилетиями сбрасывал отходы через неучтённые трубы. Когда на пустыре неподалёку организовали муниципальную свалку металлолома, берег окончательно превратился в технический могильник. Всё не влезшее в ангары или не подлежащее переплавке спихивали бульдозерами с обрыва прямо в водоём. Годами спихивали. За три десятилетия озеро убили наглухо. Оно беспрерывно цвело и воняло машинным маслом. Берег зарос чахлым камышом, среди которого торчали ржавые каркасы тракторных кабин. Сказка превратилась в смрадную яму.
Отец умер десять лет назад. И теперь у деда не осталось даже того самого места, чтобы вспомнить юность. Поначалу он воевал с чиновниками. Строчил длинные жалобы с фотографиями ржавых пятен и плавающей кверху брюхом рыбы, ходил по соседям собирать подписи.
Жаловался участковому и районному старосте, умудрился отправить толстый конверт со снимками в приёмную самого князя Трофимова. Ответом служили исключительно дежурные бумаги в духе «факты не подтвердились» и «средства бюджетом не предусмотрены». Одна вороватая чинуша уходила с поста, на её тёплое место усаживалась следующая, а схема распила экологических дотаций продолжала работать без сбоев. Мусор прибывал каждую неделю.
— И этот новый губернатор, Бездушный… — проворчал Захар Яковлевич себе под нос и принялся распутывать леску. — ...такой же. Все думали, раз молодой пришёл, то сразу наведёт шороху. И какой толк? Да будет слать же самые отписки. Трофимов, Барышников, Бездушный, да хоть сам чёрт лысый. Начальство только свои карманы набивает, до наших бед никому дела нет. Эх…
Поплавок дёрнулся. Старик отточенным движением сделал осторожную подсечку и вытащил из воды крохотного малька пескаря размером с мизинец. Рыбешка жалко трепыхалась на крючке под лучами солнца. Захар Яковлевич тоскливо стянул её и бросил обратно в маслянистую жижу.
— Расти, бедолага… Если сумеешь выжить, — пробормотал он и пристроил удилище на рогатины.
Глаза постепенно начали слипаться. Монотонный шелест камыша убаюкивал, стариковская дремота подкралась незаметно. Захар Яковлевич уронил голову на грудь, в полусне готовясь к вечернему ворчанию жены из-за отсутствия улова.
Пробуждение вышло резким: над головой что-то пронеслось. От неожиданности старик дёрнулся и чуть не плюхнулся в воду вместе с раскладным стульчиком. Непонятный свистящий гул заложил уши. Захар Яковлевич с перепугу решил, что схватил инфаркт и шум исходит из его собственной груди. Руки сами потянулись нашаривать сердечные капли в кармане рубашки.