Юрий Винокуров – Повелитель дронов - 7 (страница 11)

Череп просто плюнул на пол.

— Хер его знает. Открытого суда с присяжными нам точно не светит, поскольку Бездушный вертел имперский кодекс на одном известном месте, а шантажировать нашими скромными персонами больших шишек никто не рискнёт. Загрузят ночью в баржу и утопят нахер посреди залива как бракованный цемент, чтобы кислород на планете зря не переводили. Сидим, ждём.

* * *

Разгребать рухнувшую приморскую инфраструктуру пришлось с головой — оказалось совершенно недостаточным просто вышвырнуть из мягких кресел десяток зажравшихся кабинетных клопов или разогнать местную братву боевыми дронами, чтобы потом усесться сложа руки и самодовольно дожидаться чудесного исцеления всего городского хозяйства. Волшебства не происходило и трубы сами себя не чинили. Я безнадёжно гробил часы на тоскливое ковыряние в криво слепленных бумажных отчётах и лихорадочно пытался заставить работать эту непробиваемую бюрократическую мертвечину, пока Эльвира с Маргаритой буквально захлебывались шквалом сыплющихся в «Филина» заявок и заодно в четыре руки отгавкивались по рации от городских аварийных служб.

Коридор отозвался быстрыми шагами. Эльвира сходу ввалилась в кабинет и с глухим стуком припечатала на край стола картонную папку с очередной первостепенной проблемой.

— Феликс, это по Доброполью, их поликлиника на связи. Главврач уже волком воет из-за дефицита препаратов — поставки из столицы наглухо встали из-за всей этой их вечной «сложной обстановки», а складских запасов в районе осталось от силы на три дня. Просит направить к ним на дежурство сразу пять наших мед-дронов с полным запасом сывороток.

Я даже не стал отрывать взгляд от развёрнутой на мониторе запутанной схемы городской ЛЭП. Обойдутся.

— Перебрось двух из резерва, больше не дам. Остальные нужнее на патрулях. Если им так горят эти медикаменты — пусть пишут нормальную заявку напрямую на нашу базу «Подорожника», а мы уже всё предметно рассмотрим и при удачном раскладе закинем груз обычным транспортником, чтобы зря не приковывать ценную боевую единицу к одной точке на круглые сутки.

Развалившаяся на диване с ногами Маргарита, которая до этого момента вообще не подавала признаков осмысленной жизни и только непрерывно тапала по экрану планшета, вдруг сдавленно захихикала, явно откопав в новостном потоке очередную жемчужину городского инфополя. Опять мониторит форумы.

— Братец, тут какой-то умник на городском портале запустил опрос «Чего вы ждёте от нового князя Приморья в первый месяц». Знаешь, какой вариант в топе?

— Личная амнистия всех алиментщиков? Или чтобы я понизил цены на бензин магией мысли?

— Не угадал! Сделать бесплатную раздачу мороженого по пятницам. И двести лайков в поддержку! Народ реально соскучился по обычным мирным радостям на фоне орков и прочего пиз… апокалипсиса.

Я усмехнулся и покачал головой, искренне поражаясь фантазии наших граждан, которые посреди окружающей тотальной разрухи, регулярной возни с лезущими отовсюду тварями и банальной ежедневной борьбы за выживание умудряются на полном серьёзе мечтать о халявных ванильных рожках. Аппетиты растут.

— Имиджем займёмся позже. Пока не выведем регион из крутого пике — никакого мороженого.

Развить управленческую мысль я не успел. Прямо перед моим лицом материализовался Сириус, истерично пульсируя жёлтым системным индикатором, а конкретно этот раздражающий сигнал в его машинном лексиконе всегда переводился абсолютно недвусмысленно и требовал немедленно бросать домашнюю бытовуху ради чего-то действительно критического.

— Повелитель, на линию поступил срочный запрос. Делегация просит личной аудиенции, говорят, вопрос критической важности. Это представители местных промышленных предприятий. Если точнее: директор металлопрокатного завода «Уссури-Сталь», владелец жестяной мануфактуры, поставляющей тару на рыбные и мясные консервные комбинаты региона, и некий барон Пивцаев — собственник двух заводов по выпуску труб. Статус — просители. Прикажете выпроводить или натравить на них «босса»?

— Фабриканты пришли? Значит, припёрло крепко, — хмыкнул я. — Давай их сюда. Только пусть снимут обувь у входа, не хочу грязь на паркете. Шучу. Пусть проходят.

Через десять минут в мой кабинет вошли трое. Двое мялись с ноги на ногу в откровенно дешёвых для их статуса костюмах: по их мозолистым рукам было видно, что эти мужики сами вышли из цехов, а не сидели всю жизнь в высоких башнях с прислугой. Третьим выступал тот самый барон Пивцаев. Мелкая сошка по меркам столичной элиты и при этом совершенно незаменимый кадр сейчас, когда крупная аристократия трусливо свинтила из региона, бросив инфраструктуру на произвол судьбы и оставив губернию выживать исключительно за счет вот таких щупленьких, суетливых работяг.

Я кивнул на расставленные кресла.

— Садитесь. Излагайте сухо и по факту. Жаловаться на сбежавшего губернатора или произвол бюрократии не стоит — это я знаю лучше вас. Что стряслось на производствах?

Делегаты неуверенно переглянулись. Владелец металлопрокатного завода с тяжелой челюстью и бугристыми от старых производственных ожогов пальцами шумно выдохнул, первым нарушая тягучую затянувшуюся паузу, и грузно навалился животом на полированную столешницу в полной готовности рубить матку-правду без оглядки на чины. Приплыли.

— Ваше Сиятельство... — хрипло выдавил он после секундной заминки. — Дело, если вкратце, вообще труба. Нам наглухо перекрыли весь кислород по сырью.

— Кто перекрыл? Столичные корпорации внезапно обиделись на нашу автономию?

— И они тоже.

Пивцаев тоскливо поскреб шею и нервно дернул тугой узел галстука, тщетно пытаясь ослабить удавку врезавшегося воротника, а затем покосился на соседей по столу в слабой надежде разделить с ними ответственность за паршивые новости. Задыхался.

— Короче, крупные добывающие и перерабатывающие конторы Сибири и Урала ввели настоящую негласную блокаду Приморья. Опасаются связываться с вашим режимом, вот и тупо ждут, когда мы тут окончательно загнемся без базовых материалов. Ценник на логистику задрали в десять раз, ссылаясь на какие-то там заоблачные риски, а теперь и вовсе заморозили любые отгрузки к чертовой матери.

— Мы честно пытались тянуть своими силами, — торопливо встрял в разговор владелец местной жестяной мануфактуры, неприметный лысеющий толстячок с покрытым испариной лбом, чья неказистая с виду продукция на деле кормила добрую половину региона, поскольку всем было совершенно ясно, что тонны отличной дальневосточной рыбы без нормальных банок превратятся в гниющую биомассу за считанные дни. — Понимаете, Ваше Сиятельство... У нас же здесь раньше были местные шахты и ГОКи. Рудники на севере края и мелкие открытые разработки. Там сырьё добывалось, нам поставлялось... Кое-как концы с концами сводили, несмотря на бандитизм. А теперь — всё. Приехали.

— Орки? — догадался я.

— Именно, — толстячок судорожно сглотнул. — Эти зеленомордые уроды, как попёрли из лесов, сразу облюбовали те районы. Горнообогатительные комбинаты сожжены дотла. Шахты частично затоплены или завалены направленными взрывами, рабочие кто успел — сбежал, кто не успел — попал в плен. Промышленность отрезана от руды. Полностью.

Я почесал переносицу. Проблема. Машины встанут, люди останутся без зарплат, товары исчезнут, регион погрузится в первобытный хаос, если остановится металлообработка и производство базовых вещей. А если мы не будем делать консервы и варить трубы — нас можно брать голыми руками даже без боя. И, что-то мне подсказывало, именно на этот коллапс рассчитывали мои неприятели.

— А что с металлоприёмками по региону? С автосвалками, запасами ржавых армейских посудин в портах? Пылесосьте всё, плавите, пускаете в работу. Временная мера, но всё же. Выкупите каждую железку.

Все трое грустно уставились на меня, а затем перевели взгляд на парящего в углу Сириуса. Дрон приветливо моргнул зелёным индикатором.

— Ваше Сиятельство... — кашлянул мужик с квадратной челюстью, — мы не хотели вас утруждать и лишний раз тревожить. Мы сами люди не гордые. Мужики по всему краю две недели шерстили свалки, срезали заборы, выгребли все заброшенные базы. Но, простите за прямоту... Вы же сами всё знаете.

Я вдруг почувствовал неловкость.

— Вы хотите сказать...

«Они хотят сказать, Повелитель, — учтиво подсказал Сириус мыслесвязью, — что я очень тщательно выполнял ваш приказ «Тащить в Куб весь бесхозный хлам в радиусе ста километров». Металлоприёмки региона абсолютно стерильны. Мы собрали даже те остовы тракторов, которые вросли в землю».

Толстячок робко кивнул.

— Мы сунулись в пять точек, где годами горы ржавчины лежали... Там пустота, как корова языком слизнула. И на автосвалке тишь. В общем, вторсырья у нас нет. Но главная проблема даже не в пустых складах.

В разговор вступил барон Пивцаев:

— Ваше Сиятельство... У нас непрерывный производственный цикл. Артефактные доменные печи. Мы их разогревали годами. Понимаете? Если сейчас у нас закончится руда и лом, нам придётся их останавливать. Остановить печи — это смерть завода. Кладка лопнет от резкого перепада температур. Чтобы потом всё это восстановить, потребуется полгода и миллиардные инвестиции, которых у нас больше нет. А значит, рабочие — а это тысячи семей — окажутся на улице. В условиях блокады... это бунт. Нам хватит сырья... — он поднял дрожащую руку с двумя растопыренными пальцами. — На два дня. И всё. Потом конец производства.