Юрий Винокуров – Повелитель дронов - 7 (страница 13)

От злости у Ильи натурально заныли скулы.

— Но Аркадий Павлович, здесь достаточно улик для ордера на обыск поместья! Там ведь люди гибнут!

— Фильшин! — рявкнул начальник. — Я сказал: в долгий ящик! Свободен!

Илья покинул кабинет, хотя больше всего хотелось вынести дверь ногой вместе с косяком. Первостатейный ублюдок Вересов, от чьего грязного Дара буквально несло свежей мертвечиной и пытками, впервые в жизни оказался в уязвимом положении благодаря сшитой Фильшиным доказательной базе. И теперь Храпунов нагло хоронит расследование ради сохранения связей в высших эшелонах.

— Твари, — процедил аналитик сквозь зубы.

Дальше рутина сожрала его с головой. Илья несколько суток подряд исключительно на автомате заполнял дежурные формуляры и сортировал скучные сводки по кражам, уверившись в полнейшей бессмысленности собственного существования, пока ровно через неделю по отделу не шарахнуло новостями.

С самого раннего утра сектор стоял на ушах. Аналитики носились по коридорам ошпаренными стаями, баронесса в приёмной срывала голос на двух телефонах одновременно, а господин Храпунов семенил между столами с таким выражением лица, будто ему подложили в штаны осиное гнездо.

— Фильшин! Прикинь! — налетел на него в коридоре пухлый аналитик Сёмин из соседнего кабинета. — У нас тут такое! С самого утра запущены обыски у графа Вересова! Доказательства прилетели железобетонные, там жопа полная, вся Канцелярия гудит!

Илья резко притормозил.

— Вересова начали колоть?

— А то! Операция «Мотылёк»! И курирует всё лично виконт Шаталов. Его за эту тему прямо на утренней летучке повысили до старшего оперуполномоченного, говорят, у парня звезда во лбу горит!

Фильшин уставился на болтуна немигающим взглядом.

— Кто? Шаталов?

Пижон, который на прошлой неделе не смог с первой попытки запустить в комнате отдыха кофеварку?

Отодвинув Сёмина плечом, он рванул прямиком по коридору, пересёк приёмную под визги баронессы и рывком распахнул начальственную дверь.

— Аркадий Павлович! — выпалил Фильшин прямо в лицо ошарашенному Храпунову. — Какого чёрта Шаталов?! Это же моё производство! Я всё собрал, пробил проводки и нарисовал схему!

Босс пошёл красными пятнами, но быстро взял себя в руки, сменив гнев на надменную усталость взрослого, отчитывающего не в меру буйного студента.

— Слушай, Фильшин, ты бы унял амбиции. Твоё дело лежало в заморозке, пока виконт Шаталов не задействовал свои каналы влияния. Парень нашёл отличных свидетелей и вытащил новые факты.

Илья опёрся об инкрустированное дерево стола.

— В смысле, «он нашёл»?! Координаты всех людей были прописаны в приложениях внутри той самой папки, которую я лично положил вам на подпись ровно семь дней назад!

Храпунов насупился и как-то криво скосил глаза в сторону шкафов.

— И где же это было? Я в упор такого не припомню. Возьми свою папку и покажи мне.

По столешнице скользнула оригинальная обложка дела. Илья вцепился в неё пальцами и зашуршал распечатками, отматывая таблицы биллинга и транспортные рапорты, чтобы мгновенно обнаружить недостачу. Листы с профайлами двух охранников Вересова, которых он планировал довести до сделки со следствием на почве их диких долгов по микрозаймам, испарились без следа.

Картина была до боли прозрачной. Храпунов тупо выдернул наводки и торжественно вручил их малолетнему дворянчику, чтобы свежеиспечённый виконт преподнёс генералам готовых людей на серебряном блюдечке, обеспечив себе карьерный лифт в обмен на долю бюджета для руководства.

— У виконта Шаталова серьёзный личный вклад в процесс, Фильшин, — ледяным тоном процедил Храпунов, глубже вкапываясь в кожаное кресло. — Соответственно, разработку ведёт он. Тему мы закрываем прямо сейчас.

Илья просто молча вышел в коридор. Толкаться лбом в бетонную переборку не имело смысла, потому что выстроенная на родовых гербах и министерских связях махина постоянно перемалывала наивных выскочек в топливо для заправки элитных жизней.

Он добрался до своего пыльного закутка, рухнул на жёсткий стул и со злостью впечатал кулак в ламинированную поверхность, заставив скрепочницу жалобно подпрыгнуть на кипе бумаг.

Хотелось выгрести личные вещи в мусорный пакет. Заодно обоссать начищенный паркет в секторе и свалить в самый дешёвый окраинный бар до утра. Перед глазами навязчиво плыло лицо покойного отца с его извечным старческим брюзжанием про шапку не по Сеньке. Илья тогда почти до хрипоты доказывал старику возможность пробиться честными мозгами, однако система регулярно напоминала выскочке о врождённом цвете штанов.

— Ну и хрен с вами, — выдохнул аналитик.

Он с силой дёрнул к себе залитую кофе клавиатуру, и липкую апатию мигом смыло предельно расчётливой злостью. Раз им нравится играть грязными картами, Илья закопается в базу по самые уши. Пусть даже придётся сдохнуть прямо здесь от недосыпа, он докажет свой профессиональный вес. Вывернет наружу такую грандиозную столичную грязь, что местное дворянство начнет выть от ужаса прямо в своих особняках. А продажный Храпунов за скомпрометированные решения и торговлю правосудием гарантированно улетит в общую камеру.

Фильшин наглухо отгородился от кабинета муниципальными сводками. Аналитик без перерыва сличал мутные тендерные потоки и гонял базы данных через серверный анализатор, давно перестав обращать внимание на растущую резь в глазах. Электронные цифры на мониторе лениво отмеряли половину второго ночи, Управление полностью вымерло ещё вечером, оставив единственным фоном противное жужжание забитого пылью компьютерного кулера.

Раздался глухой щелчок.

Светодиоды в лампах моргнули и дружно сдохли. Сервер в углу подавился электричеством, обрушив мониторы в кромешную тьму. Полная изоляция и давящая тишина в здании с тремя независимыми контурами автономного питания противоречили здравому смыслу. Илья озадаченно потёр лицо руками.

Он успел полезть в карман за телефоном ради встроенного фонаря, как мёртвую тишину разорвал истошный треск дискового телефонного аппарата правительственной спецсвязи на краю тумбы. Пластиковый кусок окаменелости за пять лет не издал здесь ни одного звука. Аналитик потянулся на источник шума и сорвал трубку.

— Слушаю, — хрипло отозвался он.

— Это точно Илья Фильшин? — раздался в динамике спокойный мужской голос.

Илья нахмурился.

— Документы зачитать?

— Обойдёмся на доверии, — рассмеялся незнакомец. — Я — Феликс Бездушный. Знакомо имя?

В желудке мгновенно ухнуло. Князь Феликс Бездушный числился новым правителем Приморья и самым страшным сном всей верхушки Канцелярии за последние недели. И вот он прямо сейчас беседовал по древнему кабелю с заштатным лейтенантом.

Илья подобрался, пальцы сами намертво обхватили спиральный шнур.

— Знакомо. Чем обязан?

— Забудь ты про скрипты, — отмахнулся Бездушный на том конце провода. — Скажи мне лучше вот что: ты человек в принципе азартный? Ставки делаешь, в казино играешь?

— Никакие игры на удачу не интересуют, — сухо ответил Илья.

— Правильная политика. Тебе кроме цифр в архивах ничего не нужно, хотя начальство твою любовь почему-то в упор не ценит. Но сегодня, можешь считать, судьба отгрузила тебе невероятно выигрышный лотерейный билет. Понимаешь, Фильшин, из всех крыс в вашем ведомстве твоё досье меня зацепило. Расследования ты шьёшь изумительно, откатов не берёшь принципиально, даже когда бумажки на столе начинают стоить состояние. Сплошной стержень из морали и правильного воспитания.

Илья напряжённо дышал в мембрану.

— Вот мне интересно, у тебя с головой всё хорошо? — поинтересовался князь. — Год назад Храпунов закинул тебя дежурить на перекрёстки, и ты тормознул там упоротого мажора. Мужик совал тебе в руки пять тысяч чистыми прямо у капота, что для постового является шикарным кушем. Но ты не взял. Ты испортил протокол, залез в рамки закона, после чего мажора на утро один хрен вытащили родственники, а тебя выпнули со съёмной квартиры за неуплату аренды к какому-то приятелю на диван. И смысл страдать?

Илья нервно дёрнул кадыком. Вытащить детали того бытового унижения из базы Канцелярии было невозможно технически.

— Свои поступки я считаю правильными, — выдавил Фильшин. — И не имею понятия, откуда у вас детали моей жизни, Ваше Сиятельство, но мы это выясним в ближайшее время. Разговор фиксируется.

Собеседник расхохотался, словно услышал великолепную армейскую байку.

— Ищи-свищи, ищейка! Пиши хоть в три канала на золотые диски. В общем, слушай сюда, Фильшин. Пора забирать приз. Поднимай свой правильный зад, спускайся на улицу перед главным фасадом и забирай подарки от спонсора.

Связь прервалась, послышались гудки.

Топать во двор во время тотального блэкаута, хоть и по личной указке князя Приморья, было грандиозной тупостью, но въевшееся под корку сыскное любопытство давно атрофировало в Фильшине здоровый инстинкт выживания.

Он быстро вогнал патроны в магазин служебного ствола. Прихватил армейский фонарь и быстрым шагом направился на лестницу. Коридоры встретили его абсолютным мраком без единого пятна аварийных указателей, а вечно загруженный охраной КПП в холле пустовал, будто дежурных смены просто распылили в воздухе. Илья пинком распахнул массивные входные двери.

Прямо над площадью в зловещей тишине висели громоздкие матово-чёрные беспилотники совершенно неизвестной аэродинамики. Днища машин с механическим скрежетом раздвинулись, скинув прямо на дворцовую брусчатку целый ряд массивных цилиндрических контейнеров с укреплённым пластиковым стеклом наверху.