Юрий Верхолин – Валентина в бегах (страница 1)

Юрий Верхолин

Валентина в бегах

Часть I. Дом, где стало тесно

Валентина Михайловна — профессиональная швея. В молодости она заведовала московским модным домом в должности главной портнихи. В старшем возрасте оставила профессиональную деятельность и решила пожить для себя. В трёхкомнатной квартире вместе с ней жили сын Максим, его жена и их маленький сын — внук Валентины. Валентина и внук занимали отдельные комнаты.

По утрам она долго сидела на краю кровати, прежде чем встать. Стопы ещё не слушались; приходилось несколько раз согнуть пальцы, нащупать тапочки, опереться ладонью о тумбочку. Зато, добравшись до кухни, Валентина немедленно замечала всё: криво подвёрнутый рукав внука, нитку на Максимовом пиджаке, крошки возле хлебницы.

— Иди сюда, покажи, — говорила она мальчику и разглаживала у него на плече ткань.

Он терпеливо поднимал руку. Бабушкины пальцы, с узловатыми суставами, двигались медленно, но находили перекошенный шов безошибочно. Потом он усаживался рядом и ждал, когда она намажет ему хлеб. Невестка протискивалась к холодильнику, придерживая дверцу, чтобы не ударить спинку его стула. Максим ставил свою чашку на единственный свободный угол стола.

Максим с супругой уже давно представляли другую жизнь — без постоянного присутствия матери, когда квартира наконец будет принадлежать только их семье и они смогут жить для себя. В открытый конфликт с Валентиной невестка не вступала.

Вечером невестка убрала с их кровати детскую кофту, которую Валентина принесла после починки, и положила её на комод.

— Мы даже поговорить не можем, чтобы никто не вошёл.

Максим прикрыл дверь. За стеной мать что-то объясняла внуку; слышалось, как мальчик передвигает стул.

— Она у себя дома.

— Я знаю. Я и не говорю ей ничего. Но мы тоже здесь живём.

Она потянулась за кофтой и аккуратно сложила её ещё раз, хотя та уже лежала ровно. Максим смотрел на дверь. Из коридора донёсся голос матери: она спрашивала, будут ли они пить чай. Он ответил не сразу.

Однако семейное напряжение возникло не только из-за желания молодых жить отдельно.

Однажды Валентина разогрела на газовой плите суп и ушла из кухни. Через некоторое время Максим почувствовал запах газа.

Сначала он задержался у порога кухни. Запах был слабый, но достаточно отчётливый, чтобы заставить его остановиться. Максим втянул воздух ещё раз, шагнул к плите и увидел пустую тёмную конфорку. Пламени не было, а ручка оставалась повёрнутой.

— Мам, ты сейчас готовила?

Из комнаты отозвались:

— Суп разогревала. Что?

Он закрутил ручку, прислушался, распахнул створку окна. Холодный воздух ударил в грудь. Жена появилась в коридоре с сыном; Максим махнул ей рукой, показывая в сторону соседней комнаты.

— Побудьте там. Балкон открой, — сказал Максим.

— А мама? — спросила жена.

Он уже шёл к Валентине. Она сидела над раскрытой коробкой с нитками и подняла голову, когда он взял её за локоть.

— Встань. Посиди пока с женой и сыном в соседней комнате, — сказал Максим.

— Да что ты меня тянешь? — возмутилась Валентина.

Он ослабил хватку, подождал, пока она найдёт опору и поднимется, но руки не убрал. В соседней комнате жена уже открыла балконную дверь. Она прижала мальчика к себе, освобождая Валентине проход к креслу. Валентина села, поправила ворот домашнего платья. Сквозняк от открытого балкона холодил ноги.

Никто не пострадал, но Максим серьёзно испугался: если бы утечку заметили позже, скопившийся газ мог привести к отравлению или более тяжёлым последствиям.

Когда кухню проветрили, Валентина первой вернулась к плите. Максим стоял возле неё, не снимая руки с подоконника.

— Я ведь выключала, — сказала Валентина, глядя на плиту.

— Не до конца, значит, — ответил Максим.

Она потрогала ручку и отдёрнула пальцы. В кухне ещё было холодно; Максим всё медлил закрывать окно.

Невестка не устроила Валентине скандал. Уже позже, оставшись с мужем наедине, она спокойно сказала:

— Хорошо, что ты был дома. А если бы никого не оказалось?

Валентину это раздражало: одна ошибка с конфоркой, по её мнению, ещё не означала, что она больше не способна действовать самостоятельно.

После того случая Максим начал проверять плиту каждый раз, когда Валентина выходила из кухни. Она уже знала эту привычку: через несколько секунд после её ухода сын заходил следом и смотрел, в каком положении находятся ручки конфорок.

Однажды Валентина не ушла сразу. Остановилась в дверях и дождалась, пока Максим подойдёт к плите.

— Посмотри ещё под столом, — сказала она. — Вдруг я и там что-нибудь оставила.

Максим оторвал взгляд от панели плиты и выпрямился.

— Мам, я просто проверяю.

— Я вижу.

Она прошла мимо, задев его плечо. Он отступил, хотя места было достаточно.

Через некоторое время новый повод для тревоги возник в ванной. Валентина принимала ванну и по привычке заперла дверь изнутри.

Закончив, она спустила воду, выбралась из ванны и надела белоснежный халат. После горячей воды тело приятно расслабилось, но вместе с этим навалилась усталость.

Валентина подошла к двери и потянула задвижку.

Та не поддалась.

Она попробовала ещё раз, сильнее. Задвижка чуть дрогнула, но осталась на месте.

— Вот ещё...

Валентина перехватила её пальцами и снова потянула вверх. Рука быстро устала. Она остановилась, перевела дыхание и попробовала другой рукой.

Безрезультатно.

Только теперь до неё дошло, что дверь заклинило.

Она постояла перед ней несколько секунд, всё ещё надеясь справиться сама, затем ещё раз дёрнула задвижку. Сил после ванной уже не хватало.

Валентина поняла, что оказалась заперта.

— Максим!

С первого раза он не услышал.

— Максим! Иди сюда!

Послышались шаги.

— Мам, что случилось?

— Дверь не открывается. Задвижку заклинило.

Максим попробовал ручку снаружи.

— Отойди от двери.

— Подожди, я ещё раз попробую.

— Мам, не надо. Отойди.

Валентина сделала несколько шагов назад.

Максим ещё раз дёрнул дверь, затем попытался освободить задвижку снаружи, но добраться до неё не смог.

— Ты отошла? — спросил Максим.