Юрий Верхолин – Между двумя мирами (страница 50)

– Можно? – он не дожидаясь ответа, взял её руку, коснулся губами. Формально – галантность. По ощущениям – клеймо.

– Присаживайтесь, – сказала мать. – Чай уже подан.

Они разместились в гостиной так, как предписывается в таких случаях: родителям – по краю, молодым – ближе к центру. Охрана растворилась где-то за дверями, но Дивья чувствовала их присутствие так же чётко, как чувствовала браслет на wrist.

Чай разливали молча. Слуги двигались быстро, бесшумно.

– Как прошёл вчерашний день? – спросила мать Вираджа, деликатно помешивая сахар.

– Насыщенно, – ответил отец. – У нас всегда много дел.

– У нас тоже, – хмыкнул Вирадж. – Бизнес не спит. Разве что иногда прикидывается мёртвым.

Он говорил легко, но в этой фразе был тот самый оттенок, который она уже слышала: для него «бизнес» и «люди» были словами из одного словаря.

– Я слышал, у вас были… гости в отеле, – небрежно бросил он, обводя её взглядом, как прожектором.

– В отеле всегда кто-то есть, – ответила она как можно более лениво. – На то он и отель.

– Ты знаешь, – сказал Вирадж, откинувшись на спинку дивана, – мне нравится, что ты не любишь прямые вопросы. Но иногда прямые вопросы экономят время.

– Это новый принцип управления? – спросила она. – Я думала, вы предпочитаете делать вид, что всё происходит само собой.

Он улыбнулся – не обиделся.

– Иногда, чтобы всё происходило «само собой», приходится очень стараться, – сказал он. – Но мы же не будем о работе. Мы же… семья.

Слово «семья» прозвучало так, будто он говорил «сеть».

Мать Вираджа подняла чашку, будто подтверждая: да, мы теперь одно целое.

Отец вежливо кивнул.

Мать поправила край сари.

А Дивья в этот момент вдруг отчётливо почувствовала, что находится в комнате, где четыре взрослых человека обсуждают её жизнь, как новый проект.

– Я, кстати, привёз тебе кое-что, – внезапно сказал Вирадж, словно вспомнив.

Он щёлкнул пальцами. Один из охранников появился в проёме, словно его и не было минуту назад, в руках – продолговатый футляр тёмного дерева.

– Подарки? – попыталась пошутить мать. – Мы ещё даже…

– Это не свадебное, – ответил он. – Это… обучающее.

Он взял футляр, поставил на стол перед Дивьей.

– Открывай, – сказал мягко.

Она мельком посмотрела на отца. Тот чуть заметно кивнул: «делай, как он говорит».

Она раскрыла крышку.

Внутри на чёрном бархате лежал кинжал. Не игрушка, не сувенир из туристической лавки. Настоящее, узкое, длинное лезвие, рукоять с инкрустацией, ножны из кожи. Всё это выглядело слишком нарядным для вещи, которой режут.

Мать чуть всхлипнула, но тут же взяла себя в руки.

Отец нахмурился – не от страха, от нелепости момента.

Вирадж улыбнулся шире.

– В нашем мире, – сказал он, – женщинам нужна защита. Иногда… своя собственная.

Он взял кинжал, вынул из ножен. Лезвие блеснуло.

– У меня есть друг, – продолжил он. – У него жену однажды попытались ограбить прямо у дома. Драгоценности, часы, всё такое. Она кричала, плакала, естественно. А я подумал: какой смысл в богатстве, если твои женщины не умеют держать в руках ничего, кроме бокала шампанского?

Он повернул кинжал так, что лезвие отразило свет.

– Я не хочу, чтобы моя жена кричала просто так, – сказал он. – Я хочу, чтобы, если она кричит… у того, кто её заставил, была на это причина.

Он вложил кинжал ей в руки. Рукоять была тёплой от его пальцев, тяжёлой, неожиданно удобной.

– Возьми, – тихо сказал он. – Привыкай к весу. Это не украшение. Это… серьёзная вещь.

– Вирадж, – осторожно вмешалась его мать, – может быть, не…

– Мама, – перебил он легко. – Времена поменялись. Девочки теперь всё умеют. Даже убивать.

Он сказал это с улыбкой, как шутку. Но шутка была без воздуха.

Дивья почувствовала, как тонкая дрожь проходит по руке. Она сжала рукоять сильнее, чтобы дрожь не было видно.

– Спасибо, – произнесла она, стараясь, чтобы голос не выдал ничего. – Очень… практичный подарок.

– Я люблю практичность, – кивнул он. – И символы.

Он наклонился чуть ближе, так, чтобы только она слышала:

– И если кто-то будет слишком близко – ты всегда можешь вспомнить, кто дал тебе инструмент.

Она выпрямилась.

– Ты… думаешь о моём комфорте, – сказала она.

– Я думаю о контроле, – легко ответил он. – Но это почти одно и то же.

Отец кашлянул, будто хотел перевести разговор.

– Вирадж, ваш отец недавно упоминал новый проект…

– Боже, папа, – перебил его Вирадж. – Мы будем говорить о сделках при женщинах? Они же уснут.

Мать Вираджа картинно возмутилась:

– Вирадж!

– Шучу, – сказал он, не извиняясь. – Дивья меня поправит, если что.

Он посмотрел на неё, ожидая реакции – как будто проверял, до какой степени он может быть собой в этом доме.

– Я не сплю, – ответила она. – Я просто мысленно считаю, сколько раз за последние полчаса ты употребил слово «моя».

Отец замер. Мать уставилась в чашку.

Вирадж рассмеялся.

– О, – сказал он. – Ты правда считала?

– Нет, – сказала она. – Просто оно звучит слишком громко, чтобы его не замечать.

Он прищурился. На секунду его взгляд стал тяжёлым, как бетон. Потом он снова улыбнулся.

– Привыкнешь, – сказал он. – Я щедрый. Если что-то становится моим, я… делюсь. Возможностями, статусом, защитой.

– И рисками, – негромко добавила она.

Он сделал вид, что не услышал.