Юрий Верхолин – Между двумя мирами (страница 46)

– Всё, да, – сказал он. – Счёт.

Он расплатился наличными. Кредитка – это след. Наличные – просто бумага.

Ему вдруг отчётливо стало ясно: он снова живёт по тем правилам, по которым жили люди его отца. Чёрный нал, запасной выход, запоминать лица.

У выхода он остановился на секунду, под прикрытием стеклянной двери, и оглянулся.

«Lotus Hall» продолжал гудеть. Дивьи в кадре уже не было. Вираджа – тоже. Как будто они оба были галлюцинацией, вызванной нехваткой сна.

Он вышел на жар. Солнце ударило в лицо, асфальт чуть дрожал. Воздух пах выхлопными газами, жареной едой и пылью – живее, честнее, чем кондиционированный парфюм в зале.

Он дошёл пешком до перекрёстка, не вызывая такси. Стоял на островке безопасности посреди дороги, пока мимо рвались потоки машин.

Телефон лежал в кармане, тяжёлый, как камень.

Он достал его и долго смотрел на экран.

В списке контактов – номера, к которым давно не прикасался. Немецкий офис. Старый клиент в Амстердаме. Пара друзей, которых давно вычеркнул из жизни. И – один индийский номер с пометкой только по первой букве имени.

Он набрал.

Гудки тянулись долго.

Слишком долго.

– Алло, – голос был хриплый, как будто человека выдернули из глубокой ночи, хотя был день.

– Это Петров, – сказал он. – Бангалор.

– Скажи ещё, что жара, – проворчал голос. Потом замолчал. – Что случилось?

– Нужна услуга, – сказал Артём. – Неофициальная. Наблюдение. За мной и… за одним человеком. Очень осторожно.

– Ты ведь айтишник, верно? – голос усмехнулся. – А говоришь так, словно жизнь кого-то действительно зависит от твоих слов. Забавно.

– Я сейчас в чужом боевике, – ответил он. – А роли не выбирают.

Пауза. Потом короткий смешок.

– Ты умеешь выбирать время, Петров. Ладно. Имя?

Он посмотрел на вывеску отеля, отражающуюся в пыльном стекле ближайшего магазина. Слова дались непросто.

– Вирадж Сингх. И его невеста. Дивья Радж.

На том конце стало тише.

– Ты вляпался, – наконец сказал голос. – Очень глубоко.

– Я знаю, – сказал он. – Вопрос в том, кто первым начнёт выбираться.

– Я дам тебе человека. Только не думай, что это тебя спасёт, – сухо сказал собеседник. – Тут такие игры… людей исчезает больше, чем ты видел в своих отчётах. Держи голову ниже. И телефон тоже.

– Спасибо, – сказал он.

Они отключились без прощаний. В таких разговорах «пока» не говорят.

Артём спрятал телефон обратно. Стоял ещё пару секунд, давая себе почувствовать всё – жар, шум, липкий пот на спине, лёгкий озноб под рёбрами.

Страх был. Но под ним лежало что-то другое – странное спокойствие.

Он повернулся и пошёл к дороге. Впереди у него была ночь. Возможно – последняя. Но впервые за пятнадцать лет у этой ночи была цель.

Не дать ей утонуть в этой грязной воде, – сформулировал он для себя. – А если придётся – утонуть рядом, но не отпуская.

Дом встретил её прохладой и вылизанной чистотой, как больница перед операцией.

Всё было на местах. Всё было правильно. Всё было чужим.

В холле её уже ждал отец. Не сидел – стоял, опершись рукой о край консоли, как генерал, который устал от собственного парада.

– Как прошла встреча? – спросил он, не поднимая глаз.

– Вполне, – ответила она. – Ты же наверняка видел запись.

Он не отреагировал на укол.

– Вирадж звонил, – сказал он. – Сказал, вы… встретили общего знакомого.

Она почувствовала, как что-то холодное пробежало по позвоночнику.

– Старый друг, – сказала она. – Ненадолго. Ничего серьёзного.

Отец поднял глаза. Взгляд был тяжёлым, как камень. Тот самый, с берега озера, который когда-то держал в руках её брат.

– Всё, что касается тебя, – серьёзно, – сказал он. – Ты не понимаешь, Дивья. Люди вокруг тебя – не люди. Они – данные. Активы. Риски. Твой русский – риск.

– А ты – что? – спросила она. – Строка в балансе Вираджа?

Тень прошла по его лицу. Не от осознания остроты, а от боли. Она знала: когда-то он не был таким. Когда-то он верил в другие вещи.

– Я пытаюсь сохранить то, что строил всю жизнь, – тихо сказал он. – А ты пытаешься разрушить это ради… чего? Воспоминаний о мокрой крыше?

Она ничего не ответила.

– Завтра Вирадж хочет поговорить с ним, – продолжал отец. – В офисе. Один на один. Он… просил не вмешиваться.

– То есть, если его оттуда вынесут, – сказала она, – ты просто промолчишь?

Он выдержал её взгляд.

– Если он умный, – сказал отец, – он сам уйдёт до того, как его вынесут.

– А если нет?

Пауза растянулась. В ней было всё – их прошлое, их настоящее, их будущее, которое кто-то уже разложил по колонкам.

– Тогда, – сказал отец, – тебе придётся признать, что мир не крутится вокруг твоих желаний.

Она улыбнулась. Очень спокойно.

– А ты попробуй признать, что не всё продаётся. Он сморщился, как от удара.

– Лезешь туда, где тебе не место, – бросил он. – Ты – не солдат. Ты – ставка.

– Пока что, – сказала она. Он отвернулся. Разговор был окончен.

В комнате было слишком светло. Она задвинула шторы, оставив тонкую щель – полосу пыльного, оранжевого света на полу.

Сняла платье, бросила на кресло. Кинжал достала из-под ткани, положила на стол.

Металл чуть потемнел от её тепла.

Она провела по лезвию подушечкой большого пальца. Осторожно. Всё равно порезалась.

Капля крови выступила быстро, ярко.

Она смотрела на неё с каким-то странным любопытством.