Юрий Верхолин – Между двумя мирами (страница 45)
Она молчала. Не потому что боялась.
Потому что не знала ответа.
Он наклонился ближе – на миллиметр, но этого хватило.
– Только не говори мне, что вы с этим человеком связаны… какой-то сентиментальной историей. Смешно. Детские романы никого не спасают.
– А что спасает? – тихо спросила она.
– Страх, дорогая. Страх – самая честная валюта в мире.
«А любовь?» – хотела спросить она.
Но не спросила.
Не здесь.
Не ему.
Не в этот день.
Официант поставил чай. Руки слегка дрожали – он чувствовал напряжение, которое исходило от стола, как жар.
Вирадж подцепил пальцем ниточку с её плеча, поправил, будто это серьёзная ошибка образа.
– Знаешь, что мне нравится в людях? – спросил он вдруг. – Что их можно прочитать. Как книгу. Пара страниц – и понятно, чем закончится глава.
Он смотрел на неё внимательно, угрожающе мягко.
– А мистер Петров… плохой текст. Без структуры. Без морали. Пахнет… хаосом.
Дивья тихо поставила чашку.
– Ты не знаешь его.
– Я знаю всех, кто входит и выходит из моей территории, – сказал он тоном хирурга, объясняющего, что удалит лишний орган. – Он мне не нравится. Он не должен был приходить. Он пришёл. Значит, придётся объяснить ему правила.
Пальцы Вираджа снова коснулись её талии – на этот раз чуть выше, под рёбрами, там, где кончается воздух.
Ей стало трудно дышать.
– Ты слишком красива, – сказал он. – Это… провоцирует мужчин на глупости.
Дивья закрыла глаза на секунду – коротко, осторожно, чтобы не заметил никто, кроме неё самой.
Она почувствовала внутри себя странное движение – не страх, а что-то похожее на злость, на решимость. На то, что она долго считала похороненным.
Он считает меня своей собственностью. Он считает, что может решить, с кем я смотрю, с кем дышу, с кем вспоминаю своё детство. Он считает, что может взять всё.
Она медленно разжала пальцы под столом – и почувствовала под тканью гладкую поверхность кинжала. Холод металла пробился сквозь кожу.
Я не вещь. И я не буду ею.
Вирадж говорил что-то о предстоящих встречах, о свадьбе, о политике. Слова лились плавно, но дошли до неё как шум прибоя – глухой, чужой.
Она вглядывалась в его рот, в жесты, в движения рук – и думала о другом. О мужчине у колонны. О его дрожащем дыхании. О том, как он сказал «снег», словно бросил ей спасательный круг.
Он был здесь. Он видел её.
И она – увидела себя его глазами.
Живой.
– Ты меня слышишь? – спросил Вирадж.
– Да, – ответила она. – Я слышу.
Он наклонился ближе, почти касаясь её виска губами.
– Тогда услышь главное.
Пауза. Лёгкая, яд в мёде.
– Завтра я поговорю с ним. И если он не поймёт… я заставлю.
Она выпрямилась – тихо, ровно, почти незаметно.
Но внутри неё что-то щёлкнуло.
Тонкая, ломкая пружина перестала сгибаться.
– Не стоит, – произнесла она.
Он прищурился:
– Ты сейчас… защищаешь его?
Она встретила его взгляд. Стальной, ледяной.
– Я защищаю себя, Вирадж. А ты – слишком часто забываешь, что я ещё жива.
Это была маленькая фраза.
Но она упала между ними, как нож.
Он медленно улыбнулся – улыбкой человека, который любит вызовы.
И любит их подавлять.
– Хорошо, – сказал он мягко. – Тогда давай посмотрим, как долго это продлится.
Они поднялись из-за стола. Он взял её под руку, как будто она – статуэтка, которую нужно перенести на другое место.
Она позволила. Пока.
Но когда они проходили мимо колонны – её рука дрогнула.
Она знала, что там был Артём.
Знала, что он смотрит.
И, не поворачивая головы, позволила себе слабость – одну. Маленькую, как вдох.
Она провела пальцами по запястью – там, где он коснулся её в начале разговора.
Лёгкое движение. Только для себя. Но Артём это увидел. И Вирадж – тоже.
Она почувствовала это спиной, как удар. И всё стало неизбежным.
Он смотрел им вслед, пока их фигуры не растворились в толпе и свете.
Не пошёл за ними. Если бы пошёл – это была бы драка. Сейчас было время не драться, а думать.
Шум зала снова накрыл его, как мутная волна. Люди смеялись, чокались бокалами, обсуждали сделки и отпуск. Кто-то фотографировал десерты. Жизнь шла, как будто только что ничего не случилось.
Артём допил остывший кофе. Он не чувствовал вкуса. Поставил чашку на блюдце аккуратно, как будто боялся, что звук привлечёт лишние глаза.
– Сэр? – официант наклонился. – Всё в порядке?