Юрий Верхолин – Кринж и бриллианты (страница 19)

— А сейчас?

— Сейчас проверим.

Виктория села на низкий металлический табурет у верстака. Не расслабилась — просто перенесла вес. Поставила перед собой чистую тряпку, вынула магазин, отвела затвор, проверила патронник. Патрон лег на ткань с коротким металлическим звуком. Аня вздрогнула.

— Не трогай, — сказала Виктория, не глядя на неё.

— Я и не собиралась.

— Люди часто не собираются. Потом трогают.

Она разобрала пистолет частично, быстро, без демонстрации. Затвор. Рама. Ствол. Пружина. Никакого театра, никакого любования. На руках у неё уже не дрожала боль; боль была где-то глубже, под движениями. Аня видела, как Виктория иногда задерживает дыхание, когда поворачивается корпусом, но пальцы остаются точными.

Запах оружейного масла стал сильнее. Сухой, холодный, с металлической горчинкой. Он смешался с запахом антисептика, крови, пыли и бетона. От этого воздух в схроне сделался плотным, как будто его можно было резать.

Виктория протёрла детали, проверила ствол на свет, убрала грязь с направляющих, нанесла каплю масла. Потом собрала оружие обратно. Щелчки были тихими, уверенными, почти будничными.

— Ты бывший мент? — спросила Аня.

Виктория вставила магазин не до конца, потом вынула снова.

— Бывший оперативник.

— Это типа полиция?

— Типа.

— А сейчас ты кто?

— Сейчас я проблема.

— Для кого?

— Для тех, кто думал, что проблем не будет.

Аня обняла колени сильнее. Ей хотелось завернуться во что-нибудь, стать меньше, исчезнуть между ящиком и стеной. Но исчезнуть не получалось. В углу лежал рюкзак. На верстаке — пистолет. Перед ней — женщина, которая вытаскивала из себя осколки и говорила так, будто всё это нормальная среда обитания.

— Заур тебя знает? — спросила Аня.

Виктория не сразу ответила. Она проверяла патроны один за другим, перекладывая их на тряпку. Каждый осматривала пальцами, как слепая. Капсюль. Гильза. Пуля. Потом обратно.

— Думает, что знает.

— А майор? Соколов?

— Знала.

— Он правда майор?

— У него форма настоящая. Всё остальное — вопрос.

— Он нас найдёт?

Виктория подняла глаза.

— Если будем шуметь, ошибаться и верить людям — да.

— А если не будем?

— Тогда позже.

— Это типа обнадёживает?

— Это честно.

Аня посмотрела на рюкзак. Он лежал в углу, зелёный, грязный, нелепый. Тяжёлый. Маленький пластиковый брелок когда-то висел на молнии, но теперь его не было — она вспомнила, как выбросила единорога в переходе. Детская вещь на сумке, которая больше не была детской. Она вспомнила, как утром собирала туда обычную ерунду. Зарядку. Кофту. Тетрадь. Батончик. Наушники. Тогда рюкзак был просто рюкзаком. Теперь он был причиной, уликой, приманкой, приговором.

— Может, их выбросить? — сказала она тихо.

— Что?

— Камни. Бриллианты. Всё это. Выбросить в канализацию, и всё.

Виктория вставила последний патрон в магазин.

— Поздно.

— Почему поздно?

— Потому что они уже знают, что ты их видела. И я их видела. И трекер уехал не туда. И машина ушла пустой. И кто-то уже понял, что против него работает не испуганная школьница.

— Но если камней не будет...

— Им нужны не только камни. Контроль. Тишина. Свидетели. Возврат потерь. Пример для остальных.

Аня отвернулась к стене. На стене висели пакеты с сухими пайками и аптечные контейнеры. Под каждым была подпись. «Вода. 30 л». «Консервы. Рыба». «Антибиотики». «Фильтры». «Батареи». Всё было аккуратно, спокойно, подготовлено. Ане стало почти обидно от этой аккуратности. Её жизнь развалилась за одну ночь, а у Виктории для развала был отдельный стеллаж.

— Ты знала, что тебе когда-нибудь понадобится такая нора, — сказала Аня.

— Да.

— И тебе не страшно жить так?

Виктория положила магазин рядом с пистолетом.

— Страшно жить иначе.

Аня не сразу нашла, что ответить.

Виктория встала, подошла к другой полке и достала маленький блокнот на спирали. Карандаш. Не ручку. Карандаш писал в холоде, не тёк, не засыхал, не оставлял лишних проблем. Она перелистнула несколько страниц. Там уже были списки: даты, предметы, короткие пометки, схемы, номера. Никаких длинных фраз.

Она начала писать. Аня смотрела на движение карандаша. Шорох грифеля по бумаге был неожиданно мирным. Почти школьным. Только список был не школьный.

— Что ты пишешь?

— Что нужно.

— Нам?

— Да.

— А что нам нужно?

Виктория не остановилась.

— Одежда. Обувь тебе. Наличные мелкими. Чистый телефон. Еда на двое суток. Обезболивающее. Антибиотик. Карта. Транспорт без камер. Информация по Соколову. Информация по Зауру. Канал выхода.

— Канал выхода куда?

— Из города.

— Мы уедем?

— Если получится.

— А если нет?

— Будем делать так, чтобы получилось.