Юрий Валин – Квест а,б,в,г… (страница 7)

— Ирония? — сухо уточнил Бро. — Думаешь, это так просто — оказываешься непонятно где, тебя хватает такая женщина… Ты Ольгу видела? Думаешь, так уж просто сообразить, что и где?

— Не, не думаю, — неожиданно признала девчонка. — Я бы тебе даже чуть посочувствовала, но я мужчин в принципе ненавижу. Я — феминистка.

— Это обстоятельство тут каким комлем и заболонью⁈ — изумился Бро. — Я к тебе подкатываю, харассмент разворачиваю или что?

— Просто предупредила, — непримиримо задрала подбородок горничная-графиня. — Вижу же, что ты женщин за людей не считаешь. Сексист озабоченный.

— Стоп! Вот тут как раз самое ключевое, — спохватился Бро. — А что от меня те две дамы хотели? Вряд ли это случайность. Я про фон Штайн и крошку д’Обиньи?

— Это она-то крошка⁈ Да она тебя одним пальцем! Ты знаешь, кто она такая⁈

— Не знаю. Об этом и спрашиваю. И о том, что эти две особы знают обо мне?

— Тут сложно… — как-то слегка замялась горничная-графиня, но тут ставшую по-настоящему увлекательной беседу бесцеремонно прервали.

Дверь с грохотом распахнулась.

«Запирать нужно. Всегда запирать. Выберусь — возьму за правило!» — твердо пообещал себе граф Волков.

Но выбраться, видимо, шансов оставалось немного — в дверях стоял медведь. Тот самый — с лестницы, с серебряным подносом в лапах, только сейчас выпрямившийся, расправивший плечи, едва не задевающий башкой верхний косяк двери. Вот всё верно пишут — раньше экология была лучше — вон какие могучие зверюги водились.

Горничная взвизгнула, зверь повернул огромную, тронутую молью морду на звук. Глаза-пуговицы, смещенные к переносице, смотрели подслеповато, но все равно оживший медведь выглядел поистине жутко.

«Их за свирепость звали топтыгами» — вспомнил Бро и принялся высвобождать шпаго-рапиру из ножен.

— Не поможет! — напророчила горничная. — Он — магический! Я знала, знала! Тут есть магия!

Странные восторги. Ладно бы единорожек высотой по колено прискакал, ласковый, цветастенький, с плюшевой шкуркой. А тут такой громила…

Медведь шаркающей походкой, но довольно живо устремился к замершим у окна двоечникам. Поднос зверь по-прежнему держал перед собой — этак с ходу рубанет по горлу серебром, вполне себе магический убийственный прием.

Главное, Бро абсолютно не догадывался, куда медведей нужно колоть шпагами. Живых наверное, нужно в сердце. Но этот-то чучельный. Впрочем, все равно непонятно, где у них сердце…

Уклоняясь от лап с серебром, князь Волков сделал решительный выпад и пронзил седоватое брюхо монстра. Тут же в голове зазвенело, рвануло в сторону — задетый по макушке подносом и когтистой лапой за сюртук, князь отлетел к креслу, но удержался на ногах и вновь принял боевую стойку. Ранения медведь не заметил — из дырки в шкуре лезли желтые стружки и опилки — но что такому великану пустяковое опилкотечение? Только глаза-пуговицы окончательно сошлись у носа — в ярости косоглазый зверь. Но женщину, пусть и феминистку, любой князь, даже не бригадный обязан заслонять!

Бро нацелил острие клинка на глаз зверя — взгляд того был поистине невыносим, но тут вмешалась третья сила.

— Ки-яяя! — горничная рванула с себя голову, метнула в морду хищнику.

Бро оторопел, зверь тоже — на башке медведя повисла темная коса, раскачивалась, пытаясь ужалить бантиком. Зверь поспешно принялся сдирать странную змею когтями.

— Бежим! Его так не возьмешь! — крикнула графиня-горничная, дернула Бро за лосины, которые рейтузы и метнулась к дальней двери.

Предложение было дельным. Шпага тут вряд ли поможет, тут бы «хусгву» с шиной в 59 дюймов…

Беглецы выскочили в соседнюю залу, тут в изобилии стояли кресла и банкетки, какой-то мудреный рояльный клавесин, а у стены зиял темной пастью огромный камин. Графиня-горничная вновь взвизгнула — в дверь у камина входил другой медведь. Тоже здоровенный, но чуть бурее мехом.

— Окружают. Умные, — сказал, холодея, Бро.

— Так магические же, — пролепетала горничная, ей тоже стало не по себе. — Давай выбираться, а? Называй город, реку и год!

— Нужно, видимо, и событие точно назвать.

— Хоть что-то называй!

— Саратов, 1826-й, начало бурлацких волнений, возглавляемых Иваном Болотниковым! — попытался пошире охватить Бро.

— Почему Саратов⁈ — ужаснулась горничная, против остальных составляющих экстренной версии ответа видимо, не возражающая.

— Он — равноудаленный, — попытался обосновать Бро, но подступающие медведи не дали такого шанса. — Черт с ним, с Саратовым, будем пробиваться!

— Давай. А как!

— За мной держись. Главное под когти не попасть. И под поднос.

Целью контратаки Бро выбрал подраненного зверя — теоретически тот должен хоть на пару процентов сбавить в мощности. Но тут конечно, не игра, «мышкой» не отщелкаешься…

Выпад — проткнутая лапа зверя, ответный взмах когтей — не достигший цели, но заставивший отпрыгнуть за кресло. Медведь толчком задней-нижней лапы, снес преграду, захрустели ножки кресла. Второй хищник подступал слева — у этого глаза-пуговицы были крупнее, зато разные. Бро метнул в великана подсвечник (или канделябр? Или шандал? Да нам с медведями все едино, как оно называется, все равно не попал).

— Не тот у меня бросок с левой, — прохрипел Бро, грозя зверю шпагой.

— Тренировать нужно! — взвизгнула горничная, запуская во врага блюдом с персиками.

Тоже специалистка — фрукты в медведя постукали, а само блюдо мимо пролетело.

— За спиной гада проскакивай, я отвлеку, — крикнул князь Волков, атакуя противника.

Вообще если медведь не совсем живой, а чучельный, то тыкая его шпагой, есть шанс попасть. Бро успел даже дважды — клинок с легкостью дырявил шкуру и наполовину уходил в магические опилки. Но толку-то… Медведь молча, но свирепо отмахнулся подносом — в фехтовальщика не попал, но задел клавесин. Загудело-зазвенело так гулко, что у Бро уши заложило, а оба хищника слегка присели.

— Проскакивай! — крикнул Бро, сам себя не слыша.

Феминистка медлить не стала, прытко метнулась к двери у камина, уже в дверях крикнула:

— Прорывайся! Их так не завалишь, нужна фузея и жаканы!

И откуда она такие слова знает? Про жаканы и сам Бро не особо знал — это же вроде старинных жуликов-бандитов так обзывали? А, кажется их как раз еще и «медвежатниками» называли. Логично!

— Сваливай, сваливай! Потом решим! — призвал Бро, размахивая шпаго-рапирой и пытаясь отвлечь на себя обоих зверей.

Один из медведей все равно двинул к горничной, но та ждать не стала — драпанула по коридору, было слышно, как простучали туфли по натертому паркету. Это верно — тут дело серьезное, мужское. Кстати, без фальш-косы двоечнице много лучше — изящная, современная такая, даже не скажешь, что по библиотекам скитается…

Зверье зажимало — опытны потапычи, наверняка не один десяток охотников при жизни заломали. О встречах с медведями Бро кое-что знал — в бригаде как-то обсуждали. Но тут ни ружья, ни винтовки, тычь этой зубочисткой как хочешь. Один из рукавов камзола уже висел клочьями, по ощущениям и до княжеской плоти когти достали. Сейчас еще и под разящие подносы угодишь…

Пришлось прыгать в камин. Бро понимал, что тут и добьют — не подносами, так когтями выковыряют.

— Пошло прочь, быдло мохнатое! — в отчаянии вскричал князь Волков и вонзил шпагу в сунувшуюся оскаленную морду. Сталь хрустнула и обломилась. Бро отшатнулся с ополовиненным клинком в руках, и готовя оружие для последнего безнадежного удара, зарычал:

— О, карету мне! Карету! Сюда я больше не ходок!

К чему именно это было орать, Бронислав и сам не понял, поскольку оступился и полетел вниз…

…Бахнулся неслабо. Кто мог подумать, что в этом доме дымоходы такие странные, сквозные⁈ Хорошо хоть не растопили. Беглец кряхтя, сел. Сверху в широкую трубу заглядывал потапыч, но протиснуться не пытался — узко. Осталось показать хищнику средний палец.

Кашляя сажей, весь в золе, князь Волков выбрался из камина. Эфес с половиной клинка оставался в руке — и это было кстати. Из-за двери доносился шум схватки, звон стали и скрип когтей по паркету.

Бро выглянул и разочаровался в своих боевых талантах. Нет, там и так особо гордиться было нечем, но если в сравнении…

Миниатюрная д’Обиньи шинковала медведя как ходячую колбасу — коридор уже усыпали опилки, медведь топтался на подкосившихся ногах, тщетно пытался достать фехтовальщицу когтями. Француженка танцевала, грациозно подметая пол юбками, вздымая изящные торнадо опилок, и вновь разила хищника клинком — на этот раз в ее руках была тонкая, но вполне длинная полноценная шпага. Похоже, потапыч был обречен, больше хлопот воинственной даме доставляло мелкое, но надоедливое чучело иного животного, упорно пытающееся цапнуть красавицу за юбку.

Подобные чучела лис были Бро вполне знакомы — фото одной такой набитой твари обошло весь интернет. Но та была откровенно наркоманского вида, а здешняя покрупнее и бодрая. Занятой д’Обиньи стоило большого труда оберегать одежду от мелких, но острых клыков.

Бро вышел в просторный коридор, фехтовальщица как раз нанесла медведю точный удар в горло, потапыч сполз на пол и замер крупной, но не страшной кучей меха и опилок. Лиса немедля вспрыгнула на мертвого сотоварища и вознамерилась наброситься на юбки оттуда.

— Сейчас я ее… — Бро преклонил колено и ухватил магическую пакость за пышный хвост. Зверь в ярости обернулся, получил обломок клинка в зубы, тут же фехтовальщица безупречным ударом проткнула лисе голову.