Юрий Уленгов – Грань человечности (страница 54)

– Два ноль шесть, – пробурчал Захар. – Я не только крут и могуч. Я еще и свиреп. Особенно когда мне в морду фонарем светят. Могу разозлиться и поломать что-нибудь. Или кого-нибудь.

Захар злился. Бывший ранее глубоко гражданским человеком, сейчас он крайне неуютно чувствовал себя без оружия, и раздражение так и прорывалось наружу. Хотя, как раз его стоило и попридержать.

– Ого! – снова донеслось откуда-то спереди. – «Халк ломать!» – Произнес голос совсем уж непонятную Захару фразу. – Сразу видно – наш человек. Угрюм, волосат и вонюч. Дикий мужчина.

– Слышь, ты, – Захар уже срывался на рычание. Украдкой он бросил взгляд на своих попутчиков-конвоиров. Те с интересом наблюдали за перепалкой. Он решил, что все делает правильно, и продолжил: – Хлебало закрой и фонарь убери. Пока я тебе твой длинный язык никуда не засунул.

– Да ладно, ладно, чего ты? – Луч фонаря спрыгнул с Захарова лица, переместившись на вездеход. Голос шутника звучал не то чтобы испуганно, но насмешки в нем поубавилось. – Совсем, что ли, с популярным творчеством не знаком? Это же «Ленинград»!

– Ленинград погиб двадцать лет назад. А то, что ты цитируешь постоянно, по поводу и без повода – это говно какое-то. – Послышалось над ухом у Захара. Лесник повернул голову и увидел бойца, что сидел рядом с водителем. Того самого, который помогал ему погрузить снегоход. – Пойдем. Отведу тебя к Бате, – обратился он к Захару. И тут же, «фонарщику» – Людей зови, пусть разгружают. Там снегоход с прицепом – его пока в сторонку, в угол поставите. Это, вон, его. – Он качнул головой в сторону лесника. – Пойдем.

Боец уверенным шагом двинулся в темноту. Лесник не стал кочевряжиться и пошел следом. Костя и Кирилл затопали сзади.

Сейчас, когда фонарь не бил по глазам, а глаза привыкли к темноте, он хоть немного смог рассмотреть помещение.

Раньше это наверняка было подземным гаражом. В стороне возле стены явственно различались силуэты легковушек, когда-то в последний раз привезших сюда своих хозяев и навсегда замерших в темноте. Были силуэты и покрупнее. Возле одного из них он даже притормозил и присвистнул. На крупной туше бронетранспортера еще были виден нерастаявший снег. Значит, техника была рабочей и заехала в гараж совсем недавно. Цивилизация, однако. Интересно, где они топливо берут?

Идущий впереди остановился у массивной металлической двери и постучал. Та приоткрылась, выпуская луч света.

– О, привет, Семен. Вернулись? – спросил кто-то из-за двери.

– Как видишь. Батя у себя?

– Да, только вернулся с обхода. Народ озвездюливал, – за дверью рассмеялись.

– Угу, – тот, кого назвали Семеном, обернулся к Захару: – Пойдем.

Лесник качнулся с пяток на носки и, склонив голову набок, уставился на Семена.

– Эй, ты чего? Пошли, говорю.

– Слушай, друг, – вкрадчиво начал Захар. – А чего это ты раскомандовался, а?

– То есть? – На лице Семена было написано удивление.

– Какого хрена вообще вы меня сюда притащили, забрали оружие и сейчас застроить пытаетесь?

– Не понял.

Захар видел, что собеседник реально его не понимает. Это плохо. Плохо в нескольких моментах. Сейчас, когда эйфория от того, что он таки добрался до города, прошла, он начал анализировать происходящее, и оно ему определенно не нравилось.

Во-первых, Захару особо не удивились. Значит, выжившие после прихода Срани тут не в новинку.

Во-вторых, по ходу, эти ребята тут – реальная сила. Вездеход, бронетранспортер и одинаковая форма на это как бы намекают, а вот поведение их – прямо-таки кричит об этом. Тут не предлагают, тут приказывают. И это Захару было не по нраву. Он шел в Иркутск не для того, чтобы его тут приютили, обогрели и приставили к делу полезному. Он шел… Ну, ладно, допустим, он и сам не знает, зачем он сюда шел. Спасать кого-то. А эти парни в помощи не нуждаются, насколько он мог понять. В его, во всяком случае. Они ему сами помочь решили. Облагодетельствовать. Вот, Бате какому-то представить собрались. Это для него, для Захара, большая честь, судя по всему. Только вот нужна ли ему эта честь? Не факт.

– А что ты понять хочешь? Мне кто-нибудь объяснил, кто вы, что это за место, что вы вообще делать со мной собираетесь? Я вам благодарен за то, что подкинули, конечно, и готов даже оплатить проезд в разумных пределах. Но с чего я за тобой бегать должен, как собачка? Оружие у меня какого хрена забрали? Стволами в меня с какого перепугу тыкали? Чего надо вообще? – Он понемногу выходил из себя, злость, толчками прорывалась наружу и контролировать ее было все сложнее.

Сзади раздался смех.

– Ну и наглая рожа, а? Ты слыхал, чего загибает?

– Тихо, – шикнул Семен то ли на Костю, то ли на Кирилла. – Я тебя услышал. И правда нехорошо как-то получилось, согласен. Даже не познакомились. Не по-людски как-то. – Он шагнул вперед, протягивая Захару широкую ладонь. – Семен.

– Захар, – буркнул лесник, протягивая руку для рукопожатия.

Семен руку пожал, взглянул Захару в глаза, а потом резко дернул лесника на себя, заламывая ему сустав и уходя в сторону. Захар к чему-то такому подсознательно был готов, потому не стал упираться, что обязательно сделал бы от неожиданности, и на что и был расчет. Он сделал широкий шаг вперед, и обернулся вокруг своей оси, одновременно выбрасывая вперед левый кулак. Но Семена там уже не было. Что-то ударило под колено, нога подогнулась, и лесник припал на одну ногу, больно стукнувшись коленной чашечкой о бетонный пол. И тут же откуда-то из темноты по затылку прилетело чем-то твердым, скорее всего – прикладом автомата. В глазах сверкнуло, затылок пронзила боль, и Захар потерял сознание.

– Ну что, очнулся?

Голос шел откуда-то со стороны, и обращались, по всей видимости, не к Захару. Лесник не стал подавать виду, что пришел в себя, а решил немного послушать.

– Да нет пока. Лежит еще.

– Вы его не пришибли, случаем? Чем приложили его вообще? Полегче не могли?

– Да прикладом. – Один из говоривших был Семен, Захар узнал его голос. – Полегче… Ты глянь, бык какой здоровый. Он бы по мне разок попал – я бы и не поднялся. За пацанов вообще не говорю. Стрелять пришлось бы. Завалили бы. А смысл? Вот и рубанули, чтоб наверняка. И вообще Косте спасибо. Вовремя успел. Этот бугай кулачищем махнул – я увернуться еле успел. Так и мозги вылетели бы. Меня чуть не сдуло.

– Не прибедняйся, Семен. «Мозги бы вылетели». Ты сам кому угодно их выбить можешь. Просто не умеете ни хрена с людьми работать, вот и все. Тебе проще в репу заехать, чем поговорить, объяснить, пообщаться. Этого же всего можно было бы избежать ведь. А теперь непонятка из-за тебя и дуболомов твоих. А ты, – тональность голоса поменялась, – вставай уже, хватит придуриваться. У тебя еще две минуты назад темп дыхания поменялся.

Захар подумал и решил поленом не прикидываться. Приоткрыл глаза и сразу закрыл их опять – смотреть на свет было больно. Видать, легкое сотрясение.

– То есть, вот это все сейчас для меня говорилось, да? – голос чуть сипел. Хотелось пить и слегка подташнивало.

– Отчасти, – ответил невидимый собеседник. – Ты кто такой-то? Зовут тебя Захаром, я уже понял. Откуда ты, Захар?

– Ну вот. Опять вопросы, – хмыкнул лесник, едва не скривившись от боли, прострелившей череп. – Может, вы мне расскажете, кто вы такие? И что вообще происходит? Я в плену или как?

– Ни в каком ты не в плену. Если буянить не будешь, конечно. Кто мы такие… Люди мы. Пока еще. Ты находишься в бомбоубежище Иркутского релейного завода. Живем тут. Пытаемся, во всяком случае. Выживаем. Как можем.

– Судя по тому, что я видел, – получается у вас неплохо. Вездеход, БТР. Да и народ упитанный. Что жрете-то?

– А что, проголодался? – Собеседник усмехнулся. – Путников жрем заблудившихся. Эй, ты чего?

Шутка не удалась. Слишком уж живы были у Захара воспоминания о священнике-людоеде и его угощении. Извернувшись на узком топчане, Захар перевалился на бок и его вырвало. Как выяснилось – прямо на штаны говорившему. В голове сразу прояснилось, и боль ушла. А собеседник разразился отборным матом.

– Впечатлительный, блин! – закончил он свою тираду. – Ладно. Приходи в себя давай. Отойдешь – попроси, тебя проводят ко мне. Поговорить надо. А я пойду… Штаны менять… М-мать!

Более-менее пришел в себя Захар минут через пять. Сел на топчане, сколоченном из грубых досок и обитом чем-то мягким, огляделся.

Небольшая комнатушка, стол в углу, шкаф железный. С потолка на проводе свисает электрическая лампочка без абажура. Лампочка? Ну да. Она помещение и освещала. Тускло, вполнакала, но это был самый настоящий электрический свет. Которого он не видел с тех пор, как перестал запускать генератор у себя на заимке. Кучеряво живут заводчане, однако.

На стуле в углу сидел Семен. Сидел и смотрел на Захара, подперев кулаком подбородок.

– Ну? – мотнул головой Захар. – Кому сидим?

Семен и ухом не повел.

– Борзый ты сильно, – проговорил он задумчиво.

– Это хорошо или плохо?

Захар попытался усмехнуться, но только скривился от прошившей голову боли. Он ощупал затылок. Крови не было – бил Костя умело. Не чтобы башку раскроить, а чтобы вырубить. Да и капюшон с шапкой удар смягчили. Но шишка была здоровая. И болело адски.

– Я вот даже и не знаю, – также задумчиво протянул Семен.

Интонации его леснику не понравились. Захар для себя сделал зарубку в памяти: врага он себе тут точно нажил. Не нравился он Семену. А ведь начиналось их общение неплохо. Ну, тут уж ничего не поделаешь. Вести себя нормально надо было. Хотя бы, как Батя тот же. Даже если и прикидывается – тем не менее застроить не пытается. Ну, пока, по крайней мере.