Юрий Тарарев – Звездный бруствер. Книга 11. Бойцы времени. (страница 2)

Шерр смотрела на них с надеждой. Они – ее продолжение, ее инструмент, ее оружие. Аэтрионский флот висел вокруг флагмана – корпуса, изъеденные плазмой и драконьим дыханием, щиты на исходе, орудия перегреты. Ремонт требовал доков, пополнение боезапаса – целых арсеналов. Но Аэтрион взбунтовался. Пробуждение Рованы сломало тысячелетний контроль – народы планеты, маги, даже часть флота повернулись против нее. Теперь каждый корабль, каждая база могли стать ловушкой.

Она медленно сжала кулак. Когти впились в ладонь. З’кыр вспыхнул ярче – и на мгновение рубка озарилась фиолетовым светом, от которого даже маги на миг замерли.

«Они думают, что освободились, – подумала Шерр, и в этой мысли не было гнева, только холодный расчетливый интерес. – Пусть. Чем сильнее их надежда, тем больнее будет разочарование».

Она отвернулась от зеркала, отражение мигнуло напоследок зеленым отблеском ее глаз, и шагнула к главному тактическому экрану. Поле голографического дисплея дрожало, словно под напором ветра. По нему текли данные сплошным потоком: алые и черные руны, цифры, векторы, вспышки статусов.

Маги у алтаря, не отрывая ладоней от рун, передавали все мысленно, короткими импульсами, которые она ловила. Последняя волна переброски с Оскита уже пошла. Порталы транслокации раскрывались над Рованой, как рваные раны в ткани реальности, из которых вываливались легионы. Сначала тени – бесформенные, текучие, с глазами, горящими тем же ядовитым зеленым, что и у нее. За ними – големы, тяжелые, каменно-металлические, с жилами лавы, что трескалась при каждом шаге. Затем бойцы в черных доспехах, пластины из оскитского адамантина, покрытые рунами З’кыра.

Они появлялись в светлом мире Рованы с положительной магией Текры – в мире, где воздух сам по себе был ядом для них. Положительная магия планеты обволакивала каждого прибывшего, как кислота. Чешуя трескалась, доспехи шипели. Шерр чувствовала это даже здесь, через тысячи световых лет – легкое жжение в собственной ауре, эхо чужой боли. Круг магов на Оските работал на пределе, поддерживая оптимальный режим. Формируя плотный кокон З’кыра вокруг каждого легиона, тонкий, но непроницаемый барьер, который гасил Текру, не давая ей проникнуть внутрь.

Но долго ли будет это продолжаться, надолго ли хватит сил противостоять магии Текры – на эти вопросы цифры ответа не давали. Запасы энергии таяли быстрее расчетных моделей. А ведь кроме того, что просто противостоять, нужно было еще и воевать, тратить ресурс на атаку, а не только на выживание. В общем, вопросы имелись, и серьезные. Они висели грузом в воздухе рубки. Вопросы, которые Кыштыны прорабатывали тысячи лет, шлифуя и готовясь к такому фазовому переходу. Они просчитывали переменные, учитывали циклы, строили прогнозы. И все же, глядя на то, как трещит защитный контур под давлением чужой реальности, становилось ясно: подготовка оказалась недостаточной. Теория разбилась о практику, оставив их наедине с непредсказуемой ценой вторжения.

Она сжала кулак, темная энергия З’кыр внутри вспыхнула ярче, реагируя на вспышку злобы. На главном тактическом экране алые метки легионов мигнули в унисон, синхронизируясь с ее ритмом, словно почувствовали гнев через прямую магическую связь.

«Почему все пошло не так, как планировалось? – анализировала Шерр, перебирая переменные в сознании с холодностью вычислительной машины, и приходила к неутешительному выводу. – Вмешательство извне! Случайный фактор, сыгравший злую шутку. Создатели появились внезапно и испортили все. Они грубо вторглись в уравнение и свели к нулю ее работу за тысячи лет. Они восстановили ослабленную энергию Родника, вернув ему первоначальную мощь. Возродили драконов как магическую силу. Вернули сознания аэтрионцев к базовым настройкам. Заставили ее форсировать события, нарушить тайминг и совершить ритуал транслокации преждевременно, в невыгодных условиях.

Она перебросила свои темные легионы, тренированные и сильные, подготовленные к ослабленной магии Текры, которую можно было быстро погасить одним усилием воли. Теперь нет, погасить не удастся. Сопротивление среды слишком велико. Придется отвоевать место в этой вселенной, буквально вгрызаясь в реальность. Именно отвоевать, чтобы пробиться из вселенских разломов в эту магическую вселенную и закрепиться. Один раз в прошлом получилось выйти и закрепиться. Более того, смогли даже организовать и создать цивилизацию-сателлит Умгар. Да, ее создали Кыштыны как противовес светлой магии, заняли целый сектор, став плацдармом тьмы. Но непостижимым образом Родник Реальности трансформировал и приспособил эту отрицательную энергию для этой вселенной, сделав ее балансом, частью системы. Получилось, что она, Шерр, даже помогла этой вселенной устоять, укрепив ее иммунитет. Сателлиты стали врагами и вели с ней, темной принцессой, войну, используя подаренную ею же силу». Невероятно, но такова реальность.

– Ладно, – одними губами прошептала Шерр, и это слово прозвучало как вызов, брошенный самой реальности. – Посмотрим, как пойдет дальше.

В последний раз скользнула взглядом по тактической карте, где алые точки легионов уже начинали рассредоточиваться, втягиваясь вглубь континентов, словно капли яда, впрыснутые в кровеносную систему планеты. Мысли текли быстро, цепко, одна за другой выстраиваясь в новую, более сложную и изощренную стратегию. Прежний план рухнул, значит, нужно плести новую паутину.

«Придется поменять базовые настройки Умгарской цивилизации», – решила она. Эта мысль пульсировала в ее сознании, обрастая деталями. Умгарцы, те, которых она когда-то создала как инструмент, теперь забыли об этом и стали слишком самостоятельными. Но в их генетической памяти, в самой структуре их магии В’хоры, заложен ключ, код доступа, который она, как создатель, могла попытаться активировать. В’хора ведь – всего лишь производная от З’кыра, мутировавшая, адаптированная, но сохранившая глубинную базовую связь с первоисточником. Если найти способ переписать этот код, если суметь перепрограммировать их восприимчивость…, тогда Умгарцы перестанут быть врагами. Они вновь станут тем, чем были задуманы изначально – ее послушным сателлитом, ее тенью, ее ударной силой в этом секторе. И тогда флот Ву-Кана, эти грозные корабли, пополнят ее собственные эскадры. Мысль заманчивая. Трудная, почти невозможная в реализации, но заманчивая.

Но это лишь одно направление. Война, которую она развязала, будет вестись на нескольких фронтах одновременно, чтобы распылить силы противника, заставить их разорваться, обескровить себя в попытках удержать все сразу.

В космосе. Там, где барражирует ее потрепанный, но все еще грозный флот. Нужно не дать крейсеру «Коршун» и кораблям Ву-Кана безнаказанно маневрировать. Устроить им ловушку, заставить принять бой на невыгодных для них условиях.

Здесь, на Центральном континенте. В сердце Аэтриона, среди взбунтовавшихся городов и площадей. Здесь нужна не только военная сила, но и террор, подавление воли, чтобы сломить дух пробужденных, прежде чем они успеют организоваться.

На Румихе. В этих проклятых джунглях, которые она так и не смогла покорить до конца. Туда сбежали Создатели, там засели драконы Рона. Этот континент станет вторым фронтом, куда придется бросить лучших охотников за тенями, чтобы выкуривать их из зеленого ада.

И, конечно, в Роднике Реальности. В этом источнике всей силы, в сердце магии. Драконы с магическими коронами теперь контролируют его, но контроль – не абсолютная защита. Если найти брешь, если ударить изнутри, используя накопленную мощь З’кыра… то…!

Шерр на мгновение задержала дыхание, обдумывая последнюю мысль. Оптимально, конечно, его разрушить. Просто взять и разорвать эту пульсирующую сетку реальности на части. Без Родника не будет баланса. Без баланса не будет драконьей силы. Без драконьей силы Создатели останутся без поддержки. Но разрушить Родник…? Это потребует такой концентрации З’кыра, такого колоссального вложения сил, что оголятся все остальные направления атаки. Риск чудовищный. Но если удастся – победа будет абсолютной.

– Разрушить, – одними губами повторила она, пробуя это слово на вкус. Оно отдавало холодом и сладостью победы одновременно.

Подумав так, принцесса отвлеклась от тактических карт и горящих меток легионов. Она закрыла глаза, отключаясь от внешнего шума рубки – от монотонного шепота магов, от гула систем, от давящей тишины пространства за бортом. Все ее существо сосредоточилось на одном действии.

Она бросила нить своей магии туда, ввысь, за пределы этого слоя реальности. Туда, где находилась сила, которая поддерживала ее здесь все это время. Невидимая, неосязаемая для обычных магов, но для нее – реальная, как ее собственные когти. Та темная туча, что сгущалась на границе восприятия, та холодная воля, что подпитывала ее ярость и давала силы не сломаться под натиском Текры.

Тонкая нить магии, прочная, как канат из сплетенных теней, устремилась в пространство. Прошла сквозь вакуум, сквозь слои эфира, туда, где начиналась иная реальность. И там, на самой границе, где кончалась власть Архитектора и начиналось царство вечного холода, она нащупала ответ.

Нить дернулась. Ментально, конечно. Беззвучно, но так, что все существо Шерр пронзила короткая острая вибрация. Ощущение присутствия. Знак того, что ее слышат. Что та сила, что наблюдает за ней из-за грани, по-прежнему здесь. По-прежнему ждет. По-прежнему готова подпитать ее тьму, когда та начнет угасать.