Юрий Табак – Нескромные смыслы Торы. Потаенные сокровища еврейского фольклора (страница 19)
6. Берешит 49:27 начинается с буквы «бет» (первой буквы в имени «Биньямин»), а заканчивается «ламедом» («шалаль» – добыча). Буквы «ламед» и «бет» в их числовом значении вместе составляют 32 – количество зубов у еврея (насчет количества зубов у неевреев ученики р. Эфраима были, видимо, не в курсе). Поскольку же слово «зубы» («шенаим») фонетически и по написанию близко слову «перемена, превращение» («шинуй»), то у всех людей они выпадают и вырастают во второй раз. А вот оборотни рождаются уже с зубами, как и волки, на что и намекает стих.
Мы можем в любую секунду обратиться в оборотней, если таковой нас укусит. Раньше этому препятствовали надежные средства: известно, дабы уберечься от волка-оборотня, надо схватить горящую головню и размахивать перед собой. Именно поэтому в святом Храме, пишет рабейну Эфраим, было предписано каждый день бросать пепел от жертвы всесожжения рядом с алтарем (Ваикра 6:10).
Сейчас Святого Храма уже не существует. Но знания о Биньямине-оборотне и печальной судьбе съеденной им мамы Рахели должны запечатлеться в нашей памяти и быть согласованы с другими знаниями о младшем сыне праотца Яакова. Тем более что помимо этого высокоученого комментария ученики рабейну Элеазара приводят другие убедительные доказательства существования оборотней. В этом их поддерживают и другие знаменитые мудрецы, в частности, рабейну Элеазар из Вормса. В самом деле, ведь мы знаем о многочисленных случаях превращения людей в животных и наоборот, и не только из священного ТАНАХа, где, например, в гл. 4 книги Даниэля злой Навуходоносор превращается в вола, жующего траву (4:10–24). Нам хорошо известны истории и о Царевне-лягушке, и, наконец, о Сером Волке, который превращался то в царевну, то в коня.
◾ Счастливое семейство
Итак, сколько же всего евреев поселилось в Египте в момент счастливого воссоединения Йосефа со своим семейством?
В главе «Вайигаш» перечисляются члены семьи Яакова, спустившейся в Египет. И тут перед пытливым читателем встает интереснейший вопрос: из Берешит 46:8–26 легко посчитать, что все семейство составляет 69 человек, но в 46:27 говорится, что их было 70. Кто же этот таинственный 70-й? Попробуем разобраться.
В различных доступных источниках выдвигаются разные версии, коих насчитывается священное число «семь»:
1. Это Йохевед (Иохаведа), дочь Леви и мать Моше и Аарона, родившаяся «между стен» при входе в Египет[436]. Ту же версию поддерживает Раши[437]. При этом Йохевед должны были посчитать в числе 70, когда она еще была в утробе матери.
2. Это девочка – близнец Дины, о которой сообщил р. Хийя бен-Абба и о которой в писаной Торе нет ни слова[438].
3. Это Серах, падчерица Ашера (Асира)[439]. Она упомянута среди 66 душ дома Яакова (Берешит 46:17) и одновременно среди тех, кто покинул Египет при Исходе (Бемидбар 46:26). В силу необычайной продолжительности жизни Серах[440] ее посчитали как двух человек сразу[441]. Есть версия, что она вообще никогда не умирала и вошла в рай живой[442].
4. Это сам Господь во славе Своей, по мнению р. Танхум бен Ханила[443].
5. Это Шехина[444].
6. Это сын Дана, имя которого не упомянуто в ТАНАХе. Такое предположение основывается на тексте Берешит 46:23, где говорится буквально о «сынах» Дана (во множ. числе), а упоминается один лишь Хушим. В Талмуде эта загадка объясняется тем, что хотя сын у Дана был один – Хушим, зато у самого Хушима было бесчисленное число сыновей («как вереск»), которые приписаны Дану – отсюда и множественное число в стихе[445].
7. Это был сам Яаков, который включен в число семидесяти. Так толкуют стих Ибн-Эзра и Сончино.
То есть мы так и не разобрались. У нас есть три варианта действий:
1. Принять версию, упоминаемую в большинстве источников. Тогда это будет Йохевед.
2. Попытаться согласовать все источники, исходя из неоспоримого положения, что все мудрецы всегда во всем правы. Заранее преклоняюсь пред великим человеком, готовым решить эту грандиозную задачу.
3. Принять ту из версий, предложенных мудрецами, которая больше импонирует.
Я же лично предпочитаю смиренно склонить голову перед безграничной фантазией, которой наделен человек.
Вайехи
◾ О предсмертном и посмертном бытии Яакова
Долго мы следили за бурными перипетиями жизни Йосефа и его братьев, но увы, человек смертен. И мы неизбежно подошли к печальному финалу жизни Йосефа и его отца, о чем повествуется в главе Вайехи.
Вспомним сначала малоизвестные обстоятельства смерти Яакова. Перед смертью он заболел. И это, на первый взгляд, банальное сообщение открывает новую страницу в истории человечества: считается, что до Яакова никто не болел, все умирали молниеносно. Наш же патриарх, наоборот, попросил у Всевышнего предсмертных болезней, чтобы достойно подготовиться к смерти[446]. Отсюда предполагается, что Яков вроде бы стал первым человеком, который умер от болезни. Почему «вроде бы»? Потому что странным образом одновременно известно, что его дедушка Авраам умер от какого-то желудочно-кишечного расстройства – к этому выводу мудрецы пришли на том основании, что если сказано о ком-то «скончался», как об Аврааме в ст. Берешит 25:8, то он умер от желудочного расстройства[447].
Хотя р. Йоханан полагает, что Яаков вообще не умер (видимо, в духовном смысле[448]), все же расскажем об обстоятельствах его смерти и погребения.
Яаков попросил сыновей похоронить его в Ханаане. Собственно, просить об этом было необязательно, даже если Яаков и хотел оказаться на Святой земле. Дело в том, что со всех точек земного шара в Израиль ведут подземные ходы, и кости почивших праведников туда ползут по этим ходам, чтобы в день воскресения облечься плотью. Но Яакову было некомфортно ползти таким образом, потому он и попросил сыновей похоронить его уже на месте[449]. По другой версии, он знал, что Египет в ходе одной из казней в преддверии Исхода наполнится разными паразитами, и ему не хотелось, чтобы паразиты потревожили его прах. Кроме того, ревнивый Яаков опасался, чтобы египтяне не сделали из него идола и «не получили бы избавления за мой счет», да и полагал, что первыми воскреснут погребенные в земле Израиля[450]. Он потребовал клятву с Йосефа, чтобы тот похоронил его в Израиле, и в знак клятвы велел ему положить руки под свое «бедро» (Берешит 47:29), что является эвфемизмом «на обрезанный член». Иначе говоря, надо было поклясться на живом свидетельстве единственной данной к тому времени заповеди об обрезании (позже количество заповедей несколько увеличилось), однако Йосеф почему-то не захотел производить этого сакрального действия, и дело обошлось устной клятвой[451].
Кости почивших праведников туда ползут по этим ходам, чтобы в день воскресения облечься плотью. Но Яакову было некомфортно ползти таким образом.
Возлежал Яаков на золотой кровати, и все двенадцать колен собрались вокруг нее, а потом появилась и Шехина[452]. Он дал подробные инструкции сыновьям, кто и каким образом будет переносить его гроб, велев отнестись к переноске его тела с трепетом и благоговением. Мало того что необрезанным запрещалось приближаться к его гробу; даже внукам это было запрещено по той причине, что они осквернились, женившись на хананеянках[453]. Так, поболев несколько дней, он и отошел в мир иной – и умер легко, посредством поцелуя Божьего: смерть не имела над ним силы[454]. Он умер праведником, как и жил: за первые 84 года жизни, до зачатия Реувена, у Яакова не было ни одной ночной поллюции[455].
Когда Господь поцеловал его и 147-летний Яаков почил, его тело переложили из золотой кровати в гроб из слоновой кости, выложенный золотом, украшенный драгоценными камнями и покрытый чудесными льняными тканями. В течение сорока дней его бальзамировали, натирая тело священным миром, превосходившим все благовонные масла и приправленным специями. Бальзамирование было внешним и внутренним: миро выливалось на пупок, через который проникало внутрь тела и впитывалось во внутренности[456]. В гроб, на радость покойному, положили лучшие вина и тончайшие парфюмы[457].
Увы, погребение сопровождалось очень неприятным инцидентом. Места на хорошем кладбище ценились не меньше, чем сейчас. Когда Яакова хоронили в пещере Махпела, явился Эйсав и заявил, что четыре пары уже похоронены в Махпеле, Яаков там захоронил Лию и осталось только одно место для него, Эйсава. Присутствующие возразили, что Эйсав им продал свое место в гробнице: в самом деле, как мы уже знаем, Яаков выкупил место в Махпеле у Эйсава[458]. Однако Эйсав потребовал показать ему купчую. Родственники сообщили на это, что оставили документ в Египте, и быстроногий Нафтали помчался за документом. Тем временем глуховатый Хушим, сын Дана, спросил, почему задерживается погребение. Получив ответ, он возмутился: «Что, дедушка тут будет в бесчестье до возвращения Нафтали?!» И, недолго думая, врезал Эйсаву дубиной по башке, да так сильно, что у того выкатились глаза и упали на колени Яакову. Тут уже умерший Яаков приоткрыл глаза и испытал абсолютное счастье[459] от кончины брата – мы помним, сколько страха Яакову пришлось натерпеться. По другой версии, Эйсава вероломно убил племянник Йехуда, подкравшись сзади и снеся ему голову[460]; голова покатилась к пещере Махпела и застряла в складках савана Ицхака[461].