Юрий Супруненко – Москва подземная. Крона и корни великой тайны (страница 40)

Земной путь на краю бутовских рвов закончился и для безобидных инвалидов. Тогда началась кампания по изъятию немощных из лагерей и тюрем – они редко были способны к тяжелой физической работе, а значит, только переводили тюремную баланду. Осужденных к различным срокам, часто минимальным, их после формального медицинского освидетельствования приговаривали к высшей мере. И это применялось к слепым, глухим, безруким или безногим – только за то, что от них отказывались лагеря. В древнем мире тоже избавлялись от немощных и стариков, но то варвары, а как назвать это в ХХ столетии?

Храм Новомучеников и Исповедников Российских в Бутове

В списках подлежащих расстрельным репрессиям значились и церковники – не только христианские священнослужители, но и старообрядцы, сектанты, обновленцы, приверженцы катакомбной церкви – следственные дела их не различают. А также представители других конфессий – муллы, раввины, католики, протестанты, баптисты. Но больше всего, конечно, приверженцев Православия – на Бутовском полигоне их покоится больше тысячи. В расстрельные списки по религиозным мотивам попадали даже за недоносительство («знал о беглом попе и не донес»), укрывательство бездомных священнослужителей, хранение иконки или молитвы. Как полагали в воинственно-атеистическом государстве, «имя Бога должно быть забыто по всей территории СССР». И вряд ли найдется на земле ещё место, где было бы расстреляно столько причастных к Церкви, как в Бутове.

Древесина для креста доставлена из разных регионов России

В дальнем конце паркового пространства среди яблоневых деревьев стоят щиты с перечислением убиенных церковников, тут же под ними свечи и лампадки – их зажигают, когда собирается народ. И падающие перезревшие яблоки, как священный набат, отдающийся в сердце…

Возле храма Новомучеников и Исповедников Российских – вздымающийся в небо 12-метровый крест. Он установлен на груде камней, символизирующей Голгофу, на которой принес себя в жертву Христос. В память 70-летней годовщины начала «массовых казней» (именно так написано на установленном щите, и это жестче, чем просто «расстрелы»…) 1937–1938 гг. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II благословил совершить крестный ход по перенесении с Соловков в Бутово Большого Поклонного Креста. По пути от одной Русской Голгофы к другой Крест проследовал по каналам, построенным трудом сотен тысяч заключенных (не зря их называли «каналармейцами»). Это были грандиозные стройки, требовавшие колоссальной рабсилы (она так и называлась – сокращенно-бездушно). Крест стал общим памятником всем пострадавшим в годы репрессий и символом торжества и прославления мучеников…

Тут же у макета Голгофы стенд с фотографиями: панихида у Секирной горы на Соловках, крестный ход через Беломорско-Балтийский канал, освящение флага в Андреевском храме на Большом Заячьем острове, карта, лагеря и захоронения по всему пути – Повенец, Сандормох, Медвежьегорск, Онежское озеро, Череповец, Рыбинск, Углич, Дубна, Дмитров… В августе 2007 г. процессия прибыла в Москву и Бутово.

Крест был освящен на Соловках 25 июля и установлен на Бутовском полигоне 7 августа 2007 г. Его создавали трудом российских мастеров в кресторезной мастерской Спасо-Преображенского Соловецкого ставропигиального монастыря по образу традиционных крестов Русского Севера. Такого рода кресты высокопарно называют «богоименными», поскольку вместо известных иконописных образов здесь повествование о Голгофской жертве Христа за спасение мира ведется на языке символов и Бог открывается человеку в своих Божественных именах. Часто такие кресты воздвигали в память о том или ином событии. Они служили вехами исторического пути нашего народа, направляли или предостерегали. И являли собой своеобразную раскрытую книгу. Для того чтобы её прочитать, нужно понять многочисленные символы и внимательно вникнуть в вязь церковных молитв. Это икона и молитвослов одновременно, памятник прошлого и свидетель нашего покаяния.

Вертикальная составляющая креста изготовлена из сибирской кедровой сосны, горизонтальная – из сосны карельской, косая перекладина – из кипариса, остальные детали – из соловецкой сосны. Дерево, взятое из разных мест страны, символизирует единство российского духа. И как раньше кресты олицетворяли путь, пройденный народом, так теперь новое освященное сооружение обозначает трагические страницы недавнего прошлого.

Усадьба и гостиница Вороново

Вороново хранит еще много исторических тайн

Наступает время, когда история террора и ГУЛАГа появляется в краеведческих изданиях, книгах памяти, музеях и экспозициях, отражается в памятниках. Как это давно делается в отношении другой грандиозной исторической трагедии – Великой Отечественной войны. Назрело время создания общенационального Музея истории государственного террора. Мало закладных камней и покаянных крестов, требуется повсеместная мемориализация мест захоронения жертв террора, нужен общенациональный памятник погибшим и замученным. Соловки, Бутово, Коммунарка – примечательные и обнадеживающие вехи в этом благородном и безотлагательном деле, которое должно войти в народную память начиная со школьных учебников.

Исчезнувшие сокровища губернатора

Старинное село Вороново расположено почти в 40 км от Москвы, по Старому Калужскому шоссе. Некогда эти живописные места любили посещать члены аристократических и даже императорской фамилий, они давали вдохновение знаменитым поэтам и художникам… Ныне рядом с памятниками архитектуры и зодчества мирно соседствуют коттеджи «новых русских». Но историкам и просто любопытствующим не дают покоя удивительные легенды, связанные, конечно, с якобы спрятанными здесь сокровищами!

С XVI в. поместьем владела фамилия Волынских. Род свой последние вели от боярина Боброка, выходца с Волыни, героически сражавшегося в Куликовской битве. Один из его потомков, служивший при дворе Ивана III, носил прозвище Вороной. Отсюда и название усадьбы.

В 1726 г. Вороново перешло по наследству к Артемию Петровичу Волынскому, очень талантливому и образованному человеку, видному государственному деятелю. На свою беду, министр Волынский вступил в конфликт с Бироном – фаворитом императрицы Анны Иоанновны – и поплатился за это жизнью. Имение унаследовала его дочь – Мария Артемьевна Волынская. Ее супруг, генерал-поручик Иван Илларионович Воронцов, выйдя в отставку, занялся усадьбой. Он пригласил архитектора К.И. Бланка, по проекту которого была построена в 1760-х гг. вместо деревянной, воздвигнутой в 1709 г. каменная церковь Спаса Нерукотворного в стиле барокко. Кроме того, архитектор распланировал парк с павильонами, построил знаменитый «голландский домик»… И церковь, и парк, и домик сохранились до наших дней.

Сын Ивана Илларионовича – Артемий Иванович Воронцов – тоже внес свою лепту в обустройство усадьбы. С помощью архитектора Н.А. Львова он выстроил в Воронове роскошный дворец с видом на парк и пруд. Однако в 1800 г., разорившись, Воронцов вынужден был продать имение. Покупателем стал граф Федор Васильевич Ростопчин.

По распоряжению нового владельца в Вороново доставили итальянские мраморные статуи для парка, привезли из Парижа, Рима и Лондона элегантную мебель, античные вазы, изделия из серебра, бронзы и фарфора, картины и гобелены. Отныне залы дворца стали напоминать музей, а графская библиотека из нескольких тысяч томов считалась едва ли не самой богатой в России.

В сентябре 1812 г. французы подошли вплотную к столице, и граф Ростопчин, занимавший в ту пору пост генерал-губернатора Москвы, отдал приказ поджечь ее. 2 сентября он выехал в свое имение. Между тем русская армия двинулась в сторону Подольска и остановилась в 15 верстах от Воронова, в селе Красная Пахра. Ростопчин регулярно посылал туда гонцов, привозивших ему последние вести. Удивительно, но всегда славившийся гостеприимством, он так и не пригласил в свой дом ни одного из высокопоставленных офицеров. Исключение сделал лишь для двух англичан, находившихся при штабе фельдмаршала Кутузова, – Роберта Вильсона и лорда Терконеля. Именно их свидетельства позволяют воссоздать более-менее объективную картину тех дней.

После того как стало известно, что французы уже покинули сожженную Москву и приближаются по Старой Калужской дороге к Красной Пахре и Воронову, Федор Васильевич попытался получить от Кутузова ответ на вопрос: будет ли русское войско отступать? Так как в течение нескольких дней ему не сообщили ничего определенного, граф начал принимать меры по эвакуации своего имущества. Дворовых он отправил с обозом в Липецкую губернию. Однако никаких ценностей из дворца они с собой не прихватили – статуи и фарфор были еще раньше спрятаны в подземных тайниках!

Откуда взялись эти тайники? Вот что удалось выяснить историкам. Когда-то дворец, «голландский домик», конюшня и оранжерея были соединены между собой подземными тоннелями. Их проложили в середине ХVIII в.: в то время у аристократов вошло в моду строить лабиринты, где было удобно летом скрываться от жары. Там обычно проводились маскарады и прочие увеселительные мероприятия.