Юрий Супруненко – Москва подземная. Крона и корни великой тайны (страница 19)
Тверской бульвар, лишившись памятника, начинается как-то невнятно и невыразительно, и совсем уж нелогично выглядит соседний сквер с фонтаном.
А памятник Пушкину переместили на Страстной бульвар. Под новое лицо площади начали подлаживать выходы из метро и подземные переходы.
Но ностальгия по старой Москве живет в народе и кое-где воплощается в камне, пусть и в миниатюрных образах. Так, над переходом под Пушкинской площадью разместили мозаики, выложенные из мрамора, оникса, лазурита, змеевика и других полудрагоценных каменей (автор – художник-архитектор Карен Сапричан). Правда, уникальные панно с «московскими пейзажами, которые мы потеряли», начинают осыпаться и разрушаться. Сначала эти почти «венецианские» настенные картины пострадали при взрыве в переходе в 2000 г., потом ушлые предприниматели начали сверлить дырки для установки рекламных щитов прямо сквозь художественные панно. Кусочки полотна отваливаются и под воздействием интенсивных воздушных потоков, идущих к поверхности от вестибюлей станций метро «Пушкинская» и «Тверская». Многострадальная площадь обрастает художественным достоянием и теряет его…
Проект реконструкции Пушкинской площади – один из первых проектов по комплексному освоению подземного пространства. Увязывается всё – и торговые площади, и транспортная инфраструктура, и развлекательно-рекреационные помещения. Уже сегодня можно с эскалатора станции метро «Пушкинская» попасть прямо в большое торговое пространство. Новое строительство предполагает расширить эту зону до Охотного Ряда и в сторону Бронных улиц.
Это планы градостроителей, а вот сейсмологи в один голос заявляют: Москва находится на острие мантийного канала и трогать эту неустойчивую структуру нежелательно. Зона разломов идет и под Библиотекой им. Ленина, и под собором Василия Блаженного, который из-за строительных работ в 1990-е гг., когда под ним в Кремль проводили трубы и повредили подземную стену, пополз на северо-запад и потрескался. Такое может произойти и на Пушкинской площади, если будет осуществлено это грандиозное подземное строительство. Центр Москвы – особая зона риска. Углубления в её недра могут вызвать землетрясения как минимум в пять баллов, что вызовет и разрушение построек, и человеческие жертвы…
Страстной и Тверской бульвары – это часть Бульварного кольца столицы, расположенного на месте снесенных при Екатерине II стен Белого города. Следы невидимого присутствия этой крепости не только в современной топонимии, но и в подземных пластах. То здесь, то там строители натыкаются на древние фундаменты крепостных стен под бульварными аллеями. Так, между Покровским бульваром и Покровскими воротами сохранилась открытой часть крепостного плацдарма – Хохловская площадь; в наше время её не могли не раскопать для устройства подземной автостоянки. До начала рытья котлована строители забурили в землю несколько десятков свай для крепления междуэтажных перекрытий, и все они попали в белый камень древнего фундамента. Общество охраны памятников забило тревогу, строители согласились сузить свой объект и экспонировать находку. Здесь оборудуют наземный павильон над раскопом и музей с обнаруженными находками: монетный клад, печные наборы, бутовые камни с итальянской деталировкой.
Изменили и проект прокладки подземного перехода под Сухаревской площадью после того, как были найдены остатки Сухаревой башни.
Теперь встал вопрос о Пушкинской площади, также идущей по белокаменному фундаменту стен Белого города. Проект подземного торгового центра и тоннеля начали пересматривать, чтобы случайно не встретить древнюю кирпичную кладку.
Злой рок Царицына
…До Царицынского садово-паркового заповедника добирались на метро. Станция «Кантемировская» поразила низкими сводами, мрачностью интерьера от серо-коричневого мрамора, какими-то агрессивными, если не зловещими рисунками из революционной символики. Только неоново-светящаяся реклама с лучезарным Олимпом выводила из подземного сумрака.
На станции «Царицыно» по подземному переходу шли против потока людей, вышедших с пригородных электричек. Многие останавливались у ларьков, у касс и турникетов творился просто хаос. Указатель направлений висел высоко под потолком, и народ с сумками метался, не зная, в какую сторону податься. Просочились через это столпотворение и вышли на свежий воздух. Только здесь стали приходить в себя. Место, что ли, заколдованное?..
Стояла солнечная погода. Последние дни мягкой осени особенно дороги и приятны. В Царицынском парке недавно открыли отреставрированный дворец, начатый Баженовым, продолженный Казаковым, но так и недостроенный при Екатерине II. Теперь постройки сияли во всей красе. Ничто не напоминало о былой разрухе, которую пришлось наблюдать еще десяток лет назад, когда здесь тренировались альпинисты. И самому, грешным делом, пришлось вбивать крючья для скалолазания в древние стены. До начала реставрационных работ в парковом ансамбле и на развалинах усадьбы также устраивали свои ролевые игры то ли романтически, то ли мистически настроенные толкиенисты.
Садово-парковый пейзаж радовал глаз. Каскад прудов с тихо перетекающей водой настраивал на умиротворенный лад. То тут, то там вливались в неспешную толпу гуляющих. Со всеми хотелось говорить вежливо и с уважением. Так воздействовала природа…
Но вот сошли с тропинки и стали спускаться в овраг, направляясь к красивому акведуку. Трава, еще зеленоватая, скользила под ногами. Не сразу почувствовали чавканье подошв. Хоть и склон, а топкое место чувствовалось. Видно, под землей – обилие родников, не всегда выходящих на поверхность, но подпитывающих почву. Жалко было возвращаться. Уже на дне оврага перепрыгивали с камня на камень, преодолевая глинистую жижу. Наконец, выбрались на противоположный склон, вздохнули с облегчением. И уже любовались акведуком с сухого места.
Так дали знать о себе царицынские родники. После разговора с рабочими у колодца-коллектора поняли, чего стоило строителям отвести родниковую воду от построек, укрепить фундаменты, сделать ландшафт приемлемым для прогулок.
Более 200 лет стоял и постепенно разрушался, приходя в ветхость, дворцовый и парковый ансамбль, а его подземелья начали обживать странные, порой опасные жильцы – запрещенные, часто «дьявольские» секты. Как выглядит царицынское убежище общины подземных братьев, можно представить по алтарю этой секты, обнаруженному летом 1995 г. группой московских диггеров: «В стенном проеме старого высохшего водостока на квадратных кафельных плитках, уложенных просто на куче щебня и трухи, стояли: урна из пемзы, деревянный ковш с клювом хищной птицы вместо ручки, несколько фигурок фантастических чудищ и божков. Здесь же находился пожелтевший от времени человеческий череп. В глубине “алтаря” располагался громоздкий железный крест… Череп одного из божков был голым, в него был вставлен еще один маленький голый черепок с такими же зияющими пустотой глазницами». Когда диггеры попытались зажечь маленькую свечку, которая оказалась запрятанной глубоко внутрь горла фигурки, пламя полыхнуло в пасти бледным желтым языком, из глазных проемов повалил густой едкий дым.