Юрий Слепухин – Южный крест (страница 3)

– Нет, все паразитные шумы потом отфильтровываются.

– Да-а… Воображаю, во что обошлось снаряжение экспедиции. Вы сказали, – Астрид обернулась к Филиппу, – вас финансирует какая-то газета?

– «Эко де Прованс». Знаете, сейчас это модно – поднимает тираж, так что в конечном итоге затраты окупаются.

– Еще бы! Шутка сказать – собственная экспедиция в дебрях южноамериканской сельвы. А кайманов вы не боитесь? Вообще там полно всякой нечисти, мне говорили. Эти ужасные рыбки, которые накидываются стаей, и змеи, и вампиры… а одни пауки чего стоят! – Астрид поежилась. – С детства боюсь пауков, наверное предчувствие: мне суждено помереть от укуса какого-нибудь птицееда. И именно в Парагвае! Что ж, это хоть романтично. В самом деле поехать, что ли?

– От паука-птицееда не помирают, – заметил Полунин.

– Здрасьте! – воскликнула Астрид. – Да я сама читала!

– Вранье, значит, читали.

– Ну, не знаю… Вы говорите с такой уверенностью, будто испытали на себе. Можно подумать, птицеед вас кусал!

– Кусал, – лаконично подтвердил Полунин.

– Ничего себе! – Астрид по-мальчишески присвистнула. – И как?

– Жив, как видите.

– Ну, не знаю, – повторила она, глядя на него с сомнением. – И куда он вас укусил? А, ну ясно – в руку, это что. Вот если бы в голову…

– Если вы решитесь ехать, мадемуазель, от пауков мы вас будем оберегать, – торжественно заверил Филипп.

– Да, вероятно, я поеду, – кивнула Астрид. – Делать мне сейчас все равно нечего, так что…

Она посмотрела на часы и встала.

– Позвоните мне в отель завтра утром, мсье Маду, – сказала она. – Запишите телефон: восемь, пятьдесят семь, шестьдесят два. Это «Монсеррат», на Рио Бранко. Позвоните или зайдите сами, до двенадцати я никуда не выхожу… – Все трое проводили ее взглядами, пока она сбегала по ступенькам террасы. На тротуаре, прежде чем затеряться в толпе, Астрид обернулась и помахала поднятой рукой, – издали, в своих вылинявших синих джинсах и рубашке цвета хаки, она действительно была похожа на мальчишку-подростка.

– Это называется женщина, – вздохнул Дино, кривясь, точно разжевал лимон. – Откуда и на кой черт ты ее выкопал, этого антрополога? Тебя что, солнечный удар хватил?

– Она нам пригодится.

– Ну, если только знанием немецкого, – с сомнением сказал Полунин.

– Не только. Я вам потом расскажу о ней, это довольно своеобразная штучка. Но сейчас меня в первую очередь интересует то, что она связана с политическими эмигрантами из Аргентины…

– Вот что, – прервал негромко Полунин. – Я все-таки предлагаю не обсуждать это во всеуслышание. Здесь гораздо больше народу знает французский, чем вы думаете. Пошли ко мне в гостиницу, там и поговорим…

Своего приятеля Лагартиху Астрид нашла на Плайя-Капурро в обычное время и на обычном месте. Пляж был безлюден – купальный сезон кончился, в апреле здесь уже почти никто не купается, – и на пустынном берегу особенно патетически выглядела тощая долговязая фигура со скрещенными на груди руками, стоящая лицом к воде. Кроме патетики фигура излучала еще и меланхолию – Астрид ощутила это издалека.

– Очнитесь, сеньор изгнанник, – окликнула она вкрадчиво, подойдя к Лагартихе сзади. – Впрочем, вы неплохо смотритесь, прямо хоть пиши с вас эпическое полотно. Этакий «Сан Мартэн в Булони»!

Лагартиха, не оборачиваясь, раздраженно дернул плечом, словно отгоняя москита.

– Сан Мартин, – поправил он. – Сан Мартин, а не Сан Мартэн, я тебе уже сто раз объяснял. И вообще мне надоели эти вечные подшучивания над вещами выше твоего понимания…

Астрид обошла его и заглянула спереди, но тот продолжал непреклонно смотреть вдаль. Она бросила на песок сумку, стряхнула с ног сандалии и стала стаскивать джинсы.

– Понимаешь, Освальдо, – сказала она, – когда человек воспринимает жизнь слишком всерьез, как это делаешь ты, он неизбежно становится в чем-то немножко смешным. Не обижайся, но это так. Ты не хочешь меня поцеловать?

– Нет, – отрезал Лагартиха.

– Я просто хотела доставить тебе удовольствие, – пояснила Астрид. – Не вздумай понять как-нибудь иначе. Чего это ты сегодня такой мрачный?

– А ты часто видишь меня веселым?

– Верно, – согласилась Астрид. – Но только сегодня ты особенно противный.

– Ты обедала? – неожиданно поинтересовался Лагартиха.

– Да, поела немного, у меня от жары нет аппетита. А что?

– А то, что я вот, например, не обедал, – объявил Лагартиха очень язвительно. – И не потому, что нет аппетита.

– Ты опять на мели, – понимающе сказала Астрид. – Бедняга, ну и сказал бы сразу! У меня в сумке есть сандвичи…

– С чем?

– Господи, он еще выбирает. С колбасой, кажется, и еще с сыром. Я взяла на двоих. Хочешь?

– Давай, – мрачно согласился Лагартиха. – Понимаешь, эта сволочь Ретондаро опять не прислал денег. Я ходил в речной порт, встретил пароход из Буэнос-Айреса, разыскал связного. Я тебе рассказывал, он там стюардом. «Ликург, – спрашиваю, – передавал что-нибудь для меня?» Ликург – это подпольная кличка Пико Ретондаро, я тебе, кажется, говорил…

Он запустил зубы в сандвич, отхватил половину и стал сосредоточенно жевать, сохраняя при этом меланхолическое выражение.

– Между прочим, Освальдо, – сказала Астрид, – ты всем своим приятельницам выкладываешь эту информацию – ну, насчет связных, кличек и тому подобное?

Лагартиха, продолжая жевать, покосился на нее с недоумением.

– Какие у меня здесь «приятельницы»? – сказал он, проглотив кусок. – Ты вот единственная.

– Здесь! А дома, небось, трепался направо и налево.

– Чего ради, – он пожал плечами. – Наши девушки настолько далеки от политики, что никому и в голову не придет трепаться с ними на эту тему…

– Что, аргентинки вообще не интересуются политикой? Подумать только. Помню, у нас в ЮЛБ3 самыми остервенелыми активистками были первокурсницы, ни одна драка без них не обходилась.

– Нет, здесь не так. Есть, конечно, исключения, но это не типично. – Лагартиха доел сандвичи и ухмыльнулся. – Пико Ретондаро, та самая рептилия, что должна прислать деньги, решил как-то привлечь одну девочку. Позапрошлым летом, я еще был дома, на легальном положении. Он входил в группу профессора Альв… неважно, назовем его просто «профессор А. «. Так вот, у этого профессора есть дочка. Пико однажды мне говорит. «Держим пари, Доритой я овладею – сделаю ее женщиной, а потом революционеркой». И чем, ты думаешь, это кончилось?

– Надо полагать, он выполнил первую часть программы и пренебрег второй.

– Как бы не так! Полное фиаско с самого начала. Эта А., должен тебе сказать, жуткая ломака – этакая, знаешь ли, «ах-не-тронь-меня»; Пико решил сломить ее сопротивление, подавив эрудицией, и начал при каждой встрече читать лекции по политэкономии…

– Ошибочная тактика, – заметила Астрид. – Уж чем-чем, а эрудицией нашу сестру не прошибешь. Другой нужен инструмент.

– В том-то и дело. Та покорно слушала, хлопала глазами, а потом звонит ему одна знакомая: «Слушай, говорит, что ты там вытворяешь с этой малышкой? Я ее недавно приглашаю, а она говорит: только, если будет Пико, я не приду, – он совершенно помешался на политике, а меня от нее тошнит…»

– Бедняга, – сказала Астрид. – Не вышло, значит, заполучить тестя-профессора. Он что, богат?

– Кто, А.? Беден как церковная мышь! Этакий, знаешь, нищий идальго… ездит на «форде» выпуска тридцать третьего года. Отличный старик, но Пико вовсе и не собирался жениться на Дорите, у него давно есть невеста. Кстати, твоя компатриотка… если судить по тому, что фамилия тоже начинается словечком «ван».

– Господи, – сказала Астрид. – Добрая старая Фландрия, никуда от нее не смоешься. Ну хоть невесту-то свою он революционеркой сделал?

– Нет, там и пытаться нечего… буржуа до мозга костей. Вот они действительно состоятельная семейка.

– Ну, положим, ты тоже не из люмпенов, скажем прямо.

– При чем тут я? Во-первых, я со своей социальной средой порвал. Во-вторых, я мужчина. Женщинам вообще нечего делать в революции, это дело мужское.

– Ты давай лопай, революционер, – сказала Астрид. – Ужасно стал тощий, этак ведь и до революции не доживешь.

– Я не тощий, я сухощавый, – с достоинством возразил Лагартиха, так же быстро управившись со вторым сандвичем. – Сплошные мускулы. То, что называется – атлетическое сложение.

– Скажите, какая скромность, – Астрид сделала гримаску. – Ну что, супермен, идем купаться? Или ты еще не восстановил свои увядшие силы?

– Я тебе покажу «увядшие силы», – сказал Лагартиха. Схватив Астрид в охапку, он крутнул ее в воздухе и, перекинув через плечо, бодрой рысью побежал по песку.

– Только не здесь, рог Dios4! – в панике закричала она, колотя его по спине кулаками – Освальдо, нас ведь посадят, а тебя выдадут Аргентине – кто тогда будет свергать тирана… Ай! Я больше не буду, не буду!

Наградив насмешницу еще парой увесистых шлепков, он бросил ее в воду, потом вернулся к тому месту, где лежала их одежда, и съел третий сандвич. Поплавав немного – вода действительно оказалась холодной, – вернулась и Астрид.

– С дамами так не обращаются, – сказала она, – хотя я и не в обиде – понимаю, что заработала. Слушай, но как, оказывается, легко пробудить в человеке первобытные инстинкты! Всего-навсего два сандвича, надо же. А если скормить тебе хороший ростбиф, да еще с кровью, а? Страшно подумать.

– Уж не хочешь ли ты сказать… – угрожающе начал Лагартиха.