Юрий Слепухин – Южный крест (страница 2)
Поди вообще разберись, действительно ли это треугольник. А если прямая между двумя точками? Дуняша однажды сказала: «Знаешь, у католиков есть учение о мистическом браке – ну, они имеют в виду церковь и Христа, – так вот, конечно c'est un sacrilege1, я понимаю, но – бог меня прости – этот мой Ладушка, в сущности, тоже вполне мистический супруг, хотела бы я в конце концов знать, где его черти носят…»
Хорошо бы вызвать ее сюда. Хотя бы на день-другой. Увидев ту женщину, он понял, до чего стосковался по Дуняше. По ее голосу, болтовне, по ее забавному русско-французскому жаргону. По ее телу. Зайти на ближайший телеграф и написать на бланке – «приезжай, люблю». А по-испански будет совсем хорошо, у них ведь «любить» и «хотеть» – синонимы. Смелый, не боящийся прямоты язык. «Хочу тебя, приезжай»… И утром он мог бы встречать ее в речном порту. Сюда ведь из Буэнос-Айреса всего одна ночь пути – все равно что из Москвы в Питер. Размечтался, дурак…
– Когда он обещал прийти? – спросил Полунин; глянув на часы.
– В десять, мамма миа! А уже без четверти одиннадцать. Таковы французы. Помнишь ту историю с конвоем? Леблан должен был быть со своим отрядом ровно в два пополуночи – ждали этих рогоносцев чуть ли не до рассвета. Хорошо еще, не сорвалась вся операция.
– Немцы тогда тоже опоздали.
– Только это нас и спасло! Нет, я тебе говорю – иметь дело с французом…
Дино допил свое пиво и, свистнув официанту, жестом попросил повторить.
– Ладно, – сказал Полунин, – вы в этом смысле тоже хороши.
– Мы! – Фалаччи даже привскочил от возмущения. – Римляне еще в древности были самым организованным народом, – мы дали миру администрацию, право…
– Знаешь, это было так давно, – Полунин зевнул.
– О, да! Твои предки, Микеле, и предки мсье Филиппа еще бегали по своим лесам в волчьих шкурах. Ха-ха!
– Осторожно с историей, римлянин. А то ведь можно вспомнить кое-что и поближе, тебе не кажется?
– Вот тут ты меня поимел, – согласился Дино.
Официант принес две запотевшие бутылки и разлил пиво, заменив картонные кружки-подставки новыми. Дино с наслаждением отхлебнул из своего стакана, облизал с губ пену.
– Единственное, что меня примиряет с этим чертовым Уругваем, – сказал он, – это пиво. Пиво здесь хорошее.
– В Буэнос-Айресе лучше, – заметил Полунин. – «Кильмес-Кристаль», например.
– А помнишь сидр в Нормандии?
– Не говори. У меня после него всегда голова трещала.
– Э, вот и наш Филипп, – сказал Дино, оглянувшись. – Да еще с женщиной, мамма миа, это уже что-то новое…
Полунин тоже оглянулся.
– По-моему, с ним какой-то парень?
– Иди ты! Такой же парень, как я – римский папа. Не спорь, итальянец распознает женщину на любом расстоянии, у нас глаз наметан… Ну, что я тебе говорил?
– Ты прав. Издали я принял ее за мальчишку.
– Да все они теперь такие, чего ты хочешь, – заметил Дино, не сводя глаз с приближающейся пары. – Кстати, не местная, держу пари…
Девушка, которая шла рядом с Филиппом, оживленно говорила что-то, размахивая пляжной сумкой. Коротко стриженная рыжеватая блондинка в очках без оправы, она показалась Полунину похожей на типичную студентку из Штатов, каких он много видел в Буэнос-Айресе. Пара поднялась по ступенькам террасы и подошла к столику.
– Салют, дети мои, – сказал Филипп. – Извините за опоздание и позвольте представить вам нового сотрудника экспедиции – мадемуазель Астрид ван Стеенховен…
Фалаччи и Полунин молча посмотрели на блондинку, потом на Филиппа. Дино опомнился первым и, вскочив, придвинул для девушки кресло.
– Несколько неожиданно, но тем более приятно, – пробормотал он и показал в широкой улыбке свои ослепительные зубы.
– Знакомьтесь, – продолжал Филипп. – Дино Фалаччи, научный руководитель. Мишель Полунин, технический эксперт.
– Очень рада, – девушка тоже улыбнулась, протягивая руку, – очень рада… Но я не знаю… мсье Маду, вы меня уже представили вашим друзьям как коллегу, а ведь мы еще ничего не решили…
– В принципе решили, – возразил Филипп, – детали обсудим позже. Мадемуазель любезно согласилась выполнять у нас обязанности переводчицы, – пояснил он, выразительно глянув на каждого из приятелей.
– Да, но… – Дино посмотрел на него с еще большим недоумением. – Мишель ведь владеет испанским?
– Заткнись и слушай. Не обращайте внимания, мадемуазель, мы с доктором Фалаччи старые друзья. Так вот – дело в том, что мадемуазель владеет немецким.
– А, – сказал Полунин. – Ясно. И в каком объеме вы им владеете?
– В самом полном. Гимназию я кончала в Федеративной Республике.
– Ваше имя, простите? – спросил Дино.
– Астрид, – ответила девушка.
– Шведское, – кивнул тот. – Хотя фамилия – голландская. А вы сами?
– Бельгийка, – улыбнулась Астрид. – Точнее, бывшая.
– С расспросами потом, – вмешался Филипп. – У мадемуазель сейчас мало времени, я только привел ее познакомиться. Что вы пьете, Астрид?
– Пожалуй, я тоже выпью пива. Но мне все-таки до сих пор не совсем понятны задачи вашей экспедиции. – Девушка, непринужденно усевшись в плетеном кресле, обвела взглядом всех троих. – Мсье Маду толком ничего не объяснил…
– Видите ли, – сказал Филипп, соединяя концы растопыренных пальцев. – Мсье Маду, или ваш покорный слуга, является, так сказать, административным главой экспедиции, не более. Мсье Полунин ведает технической стороной дела – аппаратурой звукозаписи и тому подобным. А вот наш научный руководитель, как этнограф, сумеет изложить все это гораздо понятнее…
Дино бросил на него свирепый взгляд и, повернувшись к Астрид вместе со своим креслом, заулыбался еще обольстительнее.
– Ну, в двух словах это… как бы вам сказать… экспедиция по изучению особенностей быта и… м-м-м… культуры, я бы добавил… некоторых малоизученных до сих пор индейских племен бассейна Ла-Платы. Племен, нужно иметь это в виду, почти вымерших и… по существу, реликтовых – если позволительно применить в данном случае такое определение.
– По-моему, не очень, – сказала Астрид.
– Что «не очень»? – несколько опешив, спросил Дино.
– Не очень позволительно применять к племени слово «реликтовое», – пояснила Астрид. – Мне так кажется.
– Вообще-то вы правы, – согласился научный руководитель. Подумав немного, он осторожно спросил: – Вы что изучали, кроме языков?
– Я занимаюсь антропологией, в Брюссельском университете.
Дино долго молчал. Потом он полез в карман за платком, промокнул виски и, глянув искоса на Филиппа, издал ненатуральный смешок.
– Хе-хе, да вы для нас просто находка, – сказал он. – Переводчик с дипломом антрополога… Можно поздравить мсье Маду, я прямо готов задушить его в объятиях…
– Да нет, какой у меня диплом, – Астрид пожала плечами. – Я ушла со второго курса, так что это оказалось просто потерянное время. А какие именно племена вы собираетесь изучать? Я даже не знала, что в бассейне Параны сохранились индейцы…
– Вообще-то практически не сохранились, – поспешил согласиться Дино. – В массе они, можно считать, вымерли. Но кое-кто остался, о да! Немного, правда, но зато… очень колоритные. Ну, скажем… аймары. Или гуарани!
– Аймары и гуарани? Любопытно, – Астрид улыбнулась. – Так вы, значит, намерены бродить по сельве?
– Д-да, отчасти. Но не только! В конце концов, многие индейцы уже ведут более цивилизованный образ жизни – работают на плантациях мате2, живут в поселках… сохраняя, впрочем, некоторые черты племенного быта. Ну, и в сельве тоже.
– Очень любопытно, – повторила Астрид. – Я только не совсем понимаю, зачем вам в такой случае мое знание немецкого?
– А-а… они часто не понимают другого языка…
– Кто – индейцы?!
– Ну да, если живут и работают на немецких плантациях, – пояснил Дино непринужденно.
– Подумать только. Германоязычные индейцы, надо же! И что, они охотно позволяют себя фотографировать, записывать?
– Да как когда, знаете ли. Иной раз приходится применять специальное оборудование.
– Телеобъективы? Это я понимаю. Со звукозаписью, наверное, сложнее?
– О, это вам куда лучше объяснит Мишель, – с видимым облегчением объявил Дино. – Он у нас большой мастер по всяким таким штукам…
– Ну что тут объяснять, – нехотя сказал Полунин, когда Астрид повернулась к нему с вопросительным выражением. – Дело в повышенной чувствительности воспринимающих устройств… если вы понимаете, что это такое. Есть, например, такой микрофон – узконаправленного действия, как мы его называем. Вы нацеливаете эту штуку… ну вот хотя бы на то окно напротив – видите, открытое окно на четвертом этаже? – и пишете на пленку все, о чем говорят люди в той комнате. Даже если они беседуют вполголоса.
– Невероятно, – сказала Астрид. – А посторонние звуки не мешают разве? Улица-то довольно шумная.