Юрий Скок – Выборгское противостояние в современной политической истории России. Часть Первая. Перед штурмом (страница 25)

Из обращения ТОО «Невская верфь» к прокурору Ленинградской области:

«Просим рассмотреть вопрос о привлечении к уголовной ответственности конкурсного управляющего ОАО «Выборгский ЦБК» Бочкарева А. С. и представителя Территориального агентства Федерального управления по делам несостоятельности и банкротства Ленинградской области Быченкова В. А.

В действиях данных должностных лиц усматриваются правонарушения, которые могут являться признаками преступлений, предусмотренных статьями 201, 285, 293 УК РФ. Используя свои служебные полномочия в корыстных целях, Быченков В. А. и Бочкарев А. С. причинили существенный имущественный вред более 500 организациям-кредиторам, а также охраняемым законом интересам общества и государства.

…В процессе Внешнего управления и Конкурсного производства стоимость имущества ОАО «Выборгский ЦБК» уменьшилась с 2 триллионов 224 миллиардов рублей до 187,5 миллиардов рублей…»[233]

Фемида спала крепко. Хотя было время разгадывать «юридические ребусы», как, например, в целом дать оценку известному нам договору купли-продажи: действительно ли «грубо нарушено законодательство о порядке заключения таких договоров? Статьей 550 g. 7 части 11 Гражданского Кодекса РФ установлено, что несоблюдение формы договора продажи недвижимости влечет его недействительность. В статье 554 содержится требование, что в договоре должны быть данные определяющие расположение продаваемой недвижимости в составе другого недвижимого имущества, а в статьях 559 g. 8 и 451 – о необходимости иметь в качестве приложения акта полной инвентаризации предприятия, заключение независимого аудитора и перечень всех долгов. Эти правовые нормы не были соблюдены, в связи с чем договор о продаже на торгах имущества ВЦБК должен быть признан недействительным»[234]

Или, в частности, определить, а правомочен ли был господин Бочкарев подписывать этот договор? (27 октября 1997 года Договор купли-продажи имущества предприятия со стороны ОАО «Выборгский ЦБК подписывается конкурсным управляющим Бочкаревым А. С., хотя с 20.10.97 года он таковым не является)[235].

А среди крупнейших кредиторов также произошел «раскол» – в частности, банк «Таврический» посчитал, что договор о продаже ЦБК заключен исключительно в пользу покупателя. По мнению представителя банка Александра Григорьева, «выполнение обязательств компанией Nimonor, по условиям договора, практически зависит от его доброй воли»[236]. Банк «Таврический» подал иск в суд, желая расторгнуть этот договор. Доказательства истца представились суду безосновательными, и иск не был удовлетворен.

Всему есть предел!.. И долготерпению тоже

Народ закипал…

Хочу здесь процитировать питерскую супердемократическую «Смену»:

«…Пройди по поселку, увидишь – до сих пор люди все худые. В смысле – полных нет…

Прошел, действительно нет. Дети тоже – ещё не Бухенвальд, но вот-вот»[237].

…Зиму 96–97 годов большая часть трудового коллектива уже гуляла в вынужденном отпуске, но без положенных 2/3 заработка. Постепенно в домах отключались холодильники – нечего было в них хранить. С теплыми весенними деньками весь поселок натурально перешел на подножный корм. Что удалось вырастить на своем огороде да собрать в лесу – то в банки закатывали про запас, как чувствовали, что испытания на долгие месяцы. О мясе просто забыли.

Положение было одинаковое для всех: и работающих, – котельная, например, не могла остановиться, велась также переработка макулатуры, и для неработающих, – кого-то «выдергивали» на работу, когда появлялся какой-либо мелкий заказ… В «уведомлении о высвобождении в связи с банкротством», которое получил каждый сотрудник комбината, сказано: «До момента увольнения Вы обязаны выполнять свои служебные обязанности и соблюдать трудовую дисциплину»[238]. Правда, в нём не было ни слова о том, что за «выполнение служебных обязанностей» положено, вообще-то, платить деньги.

Последний раз нормальную зарплату выдавали летом 96-го. Потом – зарплату за октябрь (в январе) и ещё 300 тысяч. На этом всё. Долги по зарплате у многих перевалили за 20 миллионов[239]. («Руководство» объясняло ситуация незамысловато: «Что касается зарплаты работникам, то мы не выдавали её не потому, что куда-то истратили деньги, а по той простой причине, что счёт предприятия заблокирован. Но и при этих условиях мы смогли зимой отапливать квартиры, обеззараживать воду. Мы также обеспечили нормальную деятельность очистных сооружений, вовремя вывозили мусор»[240].

Начальство вместе с профсоюзом нашло выход, – ввели товарный обмен. На руки работникам стали выдавать так называемые «поручения-обязательства». По ним можно «отовариться» в кулинарии – на 600 тысяч в месяц и поесть в столовой на 300 тысяч[241]. И хотя на эти «обязательства» можно было получить лишь чай, дошираковские супчики, да печенье – и, конечно, всё дороже, чем в поселковых магазинах, рабочие и инженеры вынуждены были с подобным соглашаться. А для комбината выгода: из оклада рабочего 6-го разряда в 2 миллиона уже списывалась почти половина. Остальное… обоями. Такое вот «улучшение положения комбината».

В комбинатовскую столовую, где можно поесть «по безналу», народ приходит с бидончиками, банками, приводит детей. Обед на двоих обходится примерно в 30 тысяч, однако это единственная возможность получить хоть что-то. Администрация это понимает и реагирует …довольно странно – на дверях столовой появилось объявление: «Отпускается не более 2 порций второго в одни руки»[242].

Справедливости ради отметим: кормежка «по безналу» изобретение не Бочкарева. Ещё в сентябре 96-го профлидер Лев Ханатаев с гордостью рассказывал: «Денег нет, и мы организовали питание в столовой в счет будущих заработков: поел – тебя записали, то же самое с продуктами. При комбинатовской кулинарии создан пункт по выдаче продуктов: набрал на определенную сумму – тебя опять записали». Журналист отметил тогда, – простые «записанты» жаловались: бывают случаи, «обписывают»[243]

Профлидер гордился, а простые работницы с ужасом вспоминают те кормежки. Евгения Гостевская: «Ни у кого из женщин нашего поселка не изгладятся из памяти те два года при иностранных хозяевах, когда нас просто довели до скотского состояния. Тогда нам совсем прекратили выплачивать деньги, а вместо этого в заводской столовой стали по карточкам выдавать баланду для работников и членов их семей. Такое увидишь разве что в фильмах о рабах в древнем Риме. Представьте себе: нескончаемая километровая очередь стоит в заводскую столовую – все с кастрюльками, с котелками пришли за хозяйской баландой. А её просто есть нельзя. А мы стоим – куда денешься? Бывало, детей приводили в час или два ночи, чтобы накормить ужином. Они плачут: и спать хочется, и есть. Смотреть на них – сердце разрывалось…»[244].

Отсутствие живых денег в поселке создавало весьма характерные для «развитого капитализма» ситуации – товар есть, а купить его не могут. Весной в Советском случилось чрезвычайное происшествие, которое пресса поименовала «своеобразным»: В средине мая было относительно тепло. Вдруг жители домов, расположенных у реки Гороховки, почувствовали очень неприятный залах. Оказалось, что источником зловония стали выброшенные кем-то 50 ящиков корюшки, общим весом около тонны[245]. Надо было принимать срочные меры: запах гнили распространялся по всему поселку.

Что ж в этом «своебразного»? Очень даже характерное явление, описанное в любом учебнике по политэкономии капимтализма.

А чрезвычайных происшествий в Советском и без того хватало. Оно и понятно, – нервы были у всех на пределе. Порой некоторые ЧП могли закончиться непоправимыми последствиями.

Днем 12 февраля на территории ЦБК охрана задержала работника этого предприятия, который был в сильном подпитии. Его отправили в медпункт, тут-то он и отличился: неожиданно для всех вынул боевую гранату Ф-1 и выдернул чеку. Четко сработала охрана комбината и подоспевшие сотрудники Советского отделения милиции: гранату осторожно, из рук в руки, у злоумышленника изъяли, сам он был задержан[246].

Были шуточки и посерьезнее.

29 апреля, в 0 час.30 мин. на ТЭЦ Выборгского ЦБК поступил звонок о том, что заминировано мазутное хозяйство. В это время как раз заканчивалась разгрузка 12 цистерн с мазутом, которые пришли на комбинат. Поиски предмета, который мог таить опасность, успехом не увенчались, хотя милицейские патрули, специалисты из штаба Гражданской обороны и сотрудники охраны комбината, оцепив территорию и эвакуировав рабочих из цехов, шаг за шагом обследовали всё вокруг. Когда наступил рассвет, были проверены также крыши и баки, но ничего обнаружено не было. Тревога не была напрасной: по оценкам специалистов, возможный взрыв мог бы стать настоящей катастрофой[247]. (А через несколько недель на ЦБК ликвидируют пожарную часть. Не странно ли?!).

Экономический кризис не мог не отразиться на кризисе власти …местной. Весной 96-го года депутаты местного Собрания представителей выступили против главы поселковой Администрации Игоря Ходзицкого и добились его отставки. Власть в Советском тогда «временно» возглавил Валентин Юзюк. Был ему тогда 31 год. Приехал с Украины. По специальности – землеустроитель. Зимой 1997 года инициативная группа, в которую входили «представители Выборгского ЦБК, местного отделения Совета ветеранов, жители поселка»[248], выдвинула свою кандидатуру на пост главы. Это был Владимир Сычев, 52-летний руководитель ассоциации «Родники». Кандидат наук Сычев был хорошо известен среди людей, занимающихся экологией (он впервые в России организовал и провел в Выборге научную конференцию по радоновой опасности, а также занимался исследованиями процессов в бухте Радуга). Кроме того, Сычев сохранил неплохие связи с руководством комбината, где он работал мастером и начальником цеха. На недавних губернаторских выборах Владимир Сычев входил в группу поддержки Вадима Густова и числился в поселке его официальным доверенным лицом.