Юрий Скок – Выборгское противостояние в современной политической истории России. Часть Первая. Перед штурмом (страница 21)
Собственно, черт с ними, с барыгами-коммерсантами! Так и хочется сказать: гори они ясным огнем, синим пламенем! Только нельзя, можно и беду накликать, последствия её были бы непоправимые: с 8 июня в поселке перестала существовать пожарная часть ППЧ-202, обслуживавшая Выборгский целлюлозно-бумажный комбинат, Советский и близлежащие поселки. Глава администрации В. В. Сычев в связи со сложившейся пожароопасной ситуацией обратился к администрации комбината с просьбой взять под охрану пожарное депо с административным корпусом до перехода пожарной части в муниципальное пользование.
«Героическим» шагом к обеспечению пожаробезопасности в поселке и на ЦБК стал приказ его конкурсного управляющего Александра Бочкарева, согласно которому «администрация комбината закрепила за собой ответственность самостоятельно справляться с возможными инцидентами возгорания на комбинате и в поселке». Собственными силами комбината должны были «проводиться и работы по ремонту пожарной техники и обучению добровольной пожарной дружины из работников комбината и её содержание с учетом всех льгот дружинникам и работникам, занятым на тушении пожаров, в соответствии с действующим законодательством»[189].
Однако заработать эта пожарная дружина должна была лишь после того, как комбинат найдет деньги «для материального обеспечения дружинников средствами пожаротушения, спецодеждой и учебной литературой». Комментарии излишни. Звоните «01», пока не отключили телефон за неуплату, из Выборга и Приморска, может быть, успеют приехать.
О степени опасности, которая тогда нависла над комбинатом и поселком можно судить по словам Вячеслава Сметанина: «…В этот момент у нас была действительно сложная ситуация… Необходимо было решать вопрос снижения взрывоопасности щепы, которая из-за высокой температуры могла самопроизвольно возгореться и плюс к этому сульфатная кислота начала разлагаться, и экологически безопасно её было очень трудно утилизировать».[190] В уровне информированности и профессиональной ответственности за сказанное директором комбината сомневаться не приходится. А сказано это – в первых числах сентября 1997 года.
В Советском не пьют пиво «Бочкарево»
Александр Сергеевич Бочкарев оставил о себе в поселке Советский дурную славу. «Доступ к его телу был практически закрыт, а когда попадешь на прием (по критической ситуации, например, ребенок серьезно болеет) он всем одно отвечал: идите на панель, нечего у меня просить. Одна девочка так и умерла, он родителям денег на лечение не дал»[191]. Если уж такое о нём позволила написать отнюдь не «красная» питерская газета «Смена», то можно говорить, что многие из тех претензий и нареканий, высказанных в его адрес, имеют веские основания. (Кстати, господину Бочкареву может выставить финансовые претензии кампания-производитель одноименного пива: уже несколько лет для марки «Бочкарев» в поселке нет рынка сбыта).
Беда не в хамстве г-на Бочкарева, наш народ привычен к этому явлению, свойственного многим руководителям, в том числе и советского периода. Многое прощал и прощает, когда знает, что Директор (или Хозяин) помимо всего прочего решает и его проблемы, причем персонально каждого работяги. Бочкарев не был ни Директором, ни Хозяином. Он был Чужим, варягом, решавшим чьи-то, не воспринимаемые подавляющим большинством задачи. Ему было понятно самое элементарное, но в тоже время цинично отвергалось самое важное, заключавшееся в том, что проблема рабочих и инженеров комбината – иметь средства к существованию. На словах, А. Бочкарев и его «подельщик» В. Сметанин, говорили одно, а по факту делали совершенно другое. И «проблему комбината» они решали в ущерб его тружеников.
Самый живой пример. Комбинатовские работники одно время получали зарплату обоями. Но в восьмитысячном поселке продать их практически невозможно: магазин принимает обои по 7600. (К тому же наличкой выдают только половину суммы, остальное – товарами). В то время как на комбинате обои отпускали по 9200, «рядовым работникам их отпускают по довольно высокой цене и с накрученным НДС».[192] Наивные корреспонденты недоумевают: неужели нельзя наладить нормальный централизованный сбыт тех же обоев?
Не все так просто. Вячеслав Сметанин объясняет так: «Предприятие годами работало на выпуск той продукции, которую может производить… Только из-за того, что комбинат в начале года совсем остановился, мы смогли разгрузить свои склады»[193]. А товару на складах было «без движения» на сумму до 10 млрд. рублей. Так сколько из них списали через заработную плату?..
Деньги были, но для категории «нужных людей». И те же обои для «своих» реализовывались через отдел сбыта комбината. С денежной подпиткой «своих» связывают на комбинате бесследное исчезновение труб для так и не проложенного газопровода, вывоз через проходную каких-то «левых» бревен[194]. Народ не обманешь, его возмущало не то, что рабочий 6-го разряда имеет оклад в 2 миллиона, а управленцы – по 5–6, а то, что этот «управленец» «со справками в столовую не ходит» и не стоит в очереди за пайкой для голодных детей. И на комбинате быстро разобрались, почему это происходило.
В период деятельности на ЦБК конкурсного управляющего, финансово-экономическое положение предприятия продолжало ухудшаться. А на предприятии происходили действия, которые ухудшали положение предприятия и в ряде случаев, по мнению многих работников комбината, носили лично-корыстный характер со стороны конкурсного управляющего.[195]
Так, со складов предприятия исчезла бумага в количестве 700 тонн, на которую был наложен арест налоговыми органами. На территории предприятия были расположены и действовали как минимум 10 посторонних юридических лиц, заключивших соответствующие договора в 1997 году.
А сколько средств ушло на финансирование деятельности представительств в Москве и Санкт-Петербурге и различных коммерческих структур, связанных договорными отношениями с ОАО ВЦБК. (В. Сметанин: «Оставшись из руководства комбината фактически вдвоем, мы очень редко бываем на нём. Надо выезжать для решения разных вопросов в Москву, Петербург и т. д.»[196]).
Особое возмущение работников ЦБК вызвала проведенная, по их мнению, «бартерная сделка», в ходе которой через механизм взаимозачетов с использованием фирм «Карибоард» и «Дело», действующая бумагоделательная машина старого образца была продана предприятием за выполненный по заказу конкурсного управляющего документ – оценку бизнеса перед торгами, обошедшийся предприятию более чем в 500 млн. руб. По той же информации, прямое отношение к этим сделкам имел ряд бывших и нынешних руководящих сотрудников предприятия.
Большие надежды связывали жители Советского с газофикацией своего поселка. Из 30-ти километрового газопровода больше трети было проложено. И вот: ЦБК обанкротился, стройка, естественно, прекратилась. Те трубы, что успели протянуть, стали разбирать и увозить[197]. Поселок газа не дождался.
А где деньги? Один из немногих случаев, когда А. Бочкарев соизволил дать хоть какое-то объяснение, и то видимо потому, что жители Советского обратились за помощью к губернатору области Вадиму Густову[198]: «У предприятия сегодня нет никаких средств, кроме тех жалких труб, вокруг которых было поднято столько шума. Мол, продали трубы, вместо того, чтобы газ проводить в дома. Эти трубы – часть неликвидов, скапливавшихся годами неумелым хозяйствованием прежних руководителей. Нужно знать, как трудно сегодня реализовать неликвиды… Вот эти пресловутые трубы… Проект газификации поселка начал реализовываться ещё в 1990 году. Завезли трубы, но вскоре всё остановилось. Прошло семь лет. Половина этих труб проржавела. Ни одна комиссия не подпишет акт о принятии такого газопровода к эксплуатации. Под водопровод и канализацию их ещё, наверное, можно использовать, но под газ…»[199] А дальше как нашкодивший пацан: «Некоторые наши «добросовестные» сотрудники порезали часть этих бесхозных труб для водоотводов на своих дачных участках, в садоводствах». (Это 30-то с лишним километров на водоотводы?!)
Как оценить эффективность работы «кандидата экономических наук, прошедшего многолетнюю практику на российских предприятиях, знакомого с опытом работы американцев и европейцев»[200], для которого «банкротство – лишь одно из форм существования капиталистического хозяйства»?
Можно ещё раз повторить, что имеются большие сомнения в целесообразности назначения конкурсным управляющим человека, который не сумел объективно оценить возможности предприятия и не справился с задачами внешнего управления. Тоже самое можно сказать и о его деятельности при исполнении обязанностей конкурсного управляющего. Во всяком случае, факты говорят о следующем.
Собрание кредиторов 12 марта 1997 года разрешило конкурсному управляющему получить банковский кредит на сумму 50 млрд. рублей под залог имущества стоимостью до 200 млрд. рублей для запуска предприятия и выхода на собственные оборотные средства, увеличения ликвидной стоимости предприятия. Однако, А. С. Бочкарев с этой задачей не справился. Финансовое положение предприятия продолжало ухудшаться, и уже к 25 июня общая сумма кредиторской задолженности составила около 515 млрд. рублей[201].