Юрий Ситников – Жребий на неудачу (страница 43)
Уже потом, когда на похороны сына приехала престарелая Симона Дмитриевна, многое стало известно.
Многое, но, к сожалению, не все.
Для Люськи, для Бориса Игоревича, для Симоны главный вопрос остался без ответа.
Но читатель должен знать правду, она изложена ниже.
Много лет назад передвижной цирк, колесивший по городам и весям, давал представление в Саратове. Артистам оказали радушный прием. Билеты на представление были распроданы за рекордно короткие сроки — зрелище обещало быть захватывающим.
В труппу входило двадцать четыре человека, среди них была Симона, выступавшая на арене с дрессированными пуделями.
За всю свою жизнь Симона не обидела и мухи. Она любила людей, животных, любила все божьи создания, за что природа наградила ее стройной фигурой и лицом восемнадцатилетней девушки. Было ей в ту пору сорок лет.
Шпагоглотатель Степаныч, акробат Кирилл, клоуны Марат, Алексей и Борис были безответно влюблены в Симону.
Марату и Степанычу перевалило слегка за двадцать, Кириллу с Алексеем стукнуло сорок, Борису Кожевникову едва исполнилось тридцать лет.
Каждый делал Симоне предложение руки и сердца, и каждому Симона ответила отказом.
— Наверное, я не создана для семьи, — шутила она. — Я вас всех очень люблю, но другой любовью. Сестринской.
В глубине души мужчины не переставали надеяться, что рано или поздно Симона свяжет судьбу с кем-нибудь из их пятерки.
Время шло, Симона по-прежнему отвергала ухаживания коллег.
В Саратове артисты запланировали дать семь представлений.
После первого выступления, имевшего аншлаг, Борис вызвал Симону на серьезный разговор.
— Мы тут пообщались с ребятами и решили… Симона, ты должна сделать выбор. Больше так продолжаться не может, из друзей мы превращаемся в заклятых врагов. Между нами постоянно возникают стычки.
— Предлагаешь мне покинуть труппу?
— Выбери кого-нибудь.
— Боря, уходи, напрасно ты затеял разговор.
Кожевников не стал настаивать.
Пятью минутами позже он присоединился к друзьям, махнул рукой.
— Без изменений.
— Она играет с нами, как со своими пуделями, — крикнул импульсивный Степаныч.
— Я давно говорил, — подал голос Марат, — оставьте ее в покое. Насильно мил не будешь. Симона не должна заставлять себя полюбить одного из нас. Понимаете вы это?
— Марат прав, — Кирилл посмотрел на Кожевникова. — Тема закрыта?
Борис собирался кивнуть, но Степаныч вскочил со стула и, подбежав к Рушакову, прочеканил:
— А с чего ты ее защищаешь? Или вы успели спеться?
— Перестань, — осадил его Алексей.
— Не перестану. Пусть объяснит, скажет начистоту. Она ответила тебе согласием? Отвечай!
— Ты бы поумерил свой пыл, он тебе пригодится завтра, когда начнешь глотать шпаги.
— Нарываешься?
Марат засучил рукава.
— Выйдем?
— Выйдем!
— Парни, кончайте базар. Никто никуда не выйдет, и точка. Марат, доставай колоду, Степаныч, сядь на место.
— Да пошли вы!
— Куда направился? — крикнул Алексей.
— Не твое дело.
— He смей идти к Симоне.
— А кто мне запретит? Ты?
— Мы все запрещаем, — Борис преградил Степанычу дорогу.
— Отойди.
— Я сказал — сядь на место.
— Мне надо на улицу. Имею я право сходить в туалет?
— Смотри, Степаныч, не наживи проблем.
— Не учи меня жить, я взрослый.
— Ага, — в голос засмеялись Кирилл с Maратом. — Взрослый. Только вчера молоко на губах обсохло, уже в позу встал.
Сжав кулаки, Степаныч выбежал на улицу.
Вскоре друзья стали замечать, что Симона неровно дышит к чревовещателю Андрею. А спустя несколько месяцев стало известно, что у Симоны и Андрея будет ребенок. Новость была воспринята спокойно всеми, кроме Степаныча. Он затаил зло на обоих.
Ночью Степаныч проник в вагончик Андрея…
Утром мертвого Андрея обнаружила Симона. Для всех его смерть считалась несчастным случаем: упал, ударившись головой об угол тумбочки. Для всех, но не для Симоны.
В вагончике она обнаружила шелковый платок, положила его в карман, скрыв ото всех свою находку.
Год назад Симона купила пять платков, вышила на каждом букву «С» — первую букву своего имени, и преподнесла подарок своим мужчинам. Марату, Борису, Илье, Алексею и Кириллу.
— Один из них, — шептала Симона. — Ненавижу!
Пропажу платка Степаныч обнаружил рано утром. Бросился в вагончик, заметив, как к Андрею зашла Симона. Запаниковал. Платок — это улика. Если Симона заговорит, его сразу вычислят. И Степаныч решил ввести всех в заблуждение. Выкрал платки у других, уничтожив их в огне.
Он ждал встречи с Симоной, не сомневался, что она расскажет о находке полиции, начнется расследование. Но этого не произошло. По непонятным причинам Симона хранила молчание. Степаныч даже решил, что никакого платка она не находила, а потерять его он мог в другом месте.
Лишь через месяц после смерти Андрея Симона попросила мужчин показать платки.
— Моего платка нет на месте, — сказал Илья.
— Вы будете смеяться, но и мой пропал, — удивился Борис.
— И я свой не найду.
— Ребят, аналогично.
Симона посмотрела на Марата.
— Почему молчишь? У тебя есть платок?
— Как в воду канул.