Юрий Ситников – Жребий на неудачу (страница 42)
— Понимаю, — она быстро закивала и вновь посмотрела на монитор. — Поднимитесь на второй этаж. Двести третья палата.
Мужчина направился к лестнице.
У палаты он огляделся по сторонам, после чего толкнул дверь. Полная медсестра сидела на стуле у изголовья Бориса Игоревича.
— Вы куда… — начала она и осеклась, увидев протянутое удостоверение.
— Я могу попросить вас оставить нас с Борисом Игоревичем наедине?
— Да, конечно.
— Он спит?
— Заснул минут двадцать назад, ему сделали укол.
Как только медсестра вышла, мужчина приблизился к Кожевникову, положил руку ему на правое плечо.
— Просыпайся. Хватит спать, проспишь самое интересное.
Борис Игоревич открыл глаза. Сперва он непонимающе смотрел на незнакомца, затем, прищурившись, прошептал:
— Кто вы, я вас не знаю.
— Ошибаешься, мы с тобой знакомы.
— Не помню. Назовите свое имя.
— Мое имя тебе ничего не скажет. Я могу назвать другое.
Кожевников нахмурился, провел ладонью по пересохшим губам.
— Не понимаю, о чем вы говорите?
— Ты помнишь Симону?
Зрачки Бориса Игоревича расширились, дыхание сделалось учащенным, руки дрогнули.
— Вижу, ты ее помнишь. Это хорошо, значит, память тебя не подводит.
— Кто вы? — повторил вопрос Кожевников. — Откуда вам известно про Симону?
— Мне многое известно, намного больше, чем ты можешь представить. Кстати, почему не интересуешься ее здоровьем?
Борис Игоревич закашлял.
— Симона жива?!
— Не такая уж она старая. Ты ведь всего на десять лет ее моложе. Удивлен? Не предполагал, что та, которой вы испоганили жизнь, находится рядом с тобой?
— Мы ее искали, Симона пропала. Постойте, что значит испоганили жизнь? Извольте объясниться.
Мужчина самонадеянно улыбнулся, подошел к открытому окну.
— Здесь слишком дует, ты не находишь?
— Кончайте разговаривать со мной в таком тоне. Назовитесь и говорите, зачем пришли?
— Ты действительно хочешь знать?
_ — Хочу!
— Что ж, последнюю волю принято исполнять. Я удовлетворю твое любопытство. Я клоун. Злой клоун! Тот самый, который сидел в твоей машине в день свадьбы дочери. Тогда тебе повезло, я не успел отправить тебя в ад, а сегодня нам никто не помешает. — Мужчина вытащил из кармана удавку.
Борис Игоревич вытянул руки…
— Скажите, к Кожевникову уже пускают посетителей? — спросила Люська, примкнув к окошку справочной.
— Вы родственница?
— Нет.
— Пускают только родственников.
— А нельзя в порядке исключения отступить от правил, а?
— Вам здесь что, проходной двор? Это больница.
— Хотя бы скажите, в какой он палате?
— В двести третьей.
— Я его племянница, — соврала Люська.
— У Кожевникова сейчас человек из органов.
Люська заподозрила неладное.
— Из каких органов? Почему вы так решили?
— Удостоверение свое показал, я…
Недослушав, Люська побежала к лестнице.
— Стой! Миша, чего глаза вытаращил, догони ее.
Долговязый охранник бросился вслед за Люськой.
Нужную палату Люська нашла без труда. Распахнув дверь, она закричала:
— Кто-нибудь! Помогите!
Мужчина, затягивающий на шее Кожевникова удавку, резко обернулся. Люська машинально подалась назад и стукнулась головой о дверь.
— Адам?!
Поляков метнулся к Люське, но вбежавший охранник встал у него на пути.
— Держите его! — голосила Люська. — Он пытался убить Бориса Игоревича.
Охранник взглянул на посиневшего Кожевникова, сорвался с места.
Адам сориентировался быстрее. Открыл окно, встал на широкий подоконник и сиганул вниз.
— Черт! — Люська согнулась.
В палату прибежала медсестра. Кожевников трясущейся рукой показывал в сторону окна.
— Ловите, — прохрипел он.
Началась паника.
Далеко Адаму уйти не удалось. Стоило Люське подойти к окну, из груди вырвался слабый стон. Поляков лежал на земле. Рядом виднелась лужица крови.
Причиной мгновенной смерти Адама Полякова явился сильный удар головой о кирпич, которым была огорожена клумба.
Второй раз Люська оказалась в нужное время в нужном месте, второй раз она спасла Борису Игоревичу жизнь.
Сам Кожевников, находясь в состоянии шока, мало что мог объяснить. Он рассказал следователю о Симоне, но клялся, что никогда не был знаком с Поляковым.