Юрий Симоненко – Солнце для всех! (страница 2)

— «Пятая», доложи обстановку, — приказала Джелисс, когда она с основной группой подошла к концу коридора, за которым начиналось еще одно помещение.

— «Пятая», без происшествий, — отозвался в наушнике голос шедшей в авангарде девушки — дочери проквестора; Фаррис, так ее звали, была подругой Джелисс, как и Хеффа с позывным «Девятая». Из девяти человек в отделении только они трое принадлежали к женскому полу; «Третья» и «Седьмая» принадлежали к мужскому; «Вторая», «Четвертая», «Шестая» и «Восьмая» были андрогинами. Для Школы с ее консервативными традициями сержант-женщина была скорее исключением из негласных правил нежели явлением обычным (не говоря уже о сержантах мужского пола), и Джелисс по праву гордилась своим высоким положением среди кадетов. Подруги женского пола в обращении с ней держали нарочитую субординацию, стараясь таким образом поддерживать ее авторитет из чувств солидарности; также поступали и большинство кадетов-мужчин и наиболее либеральные андрогины.

— Что там впереди, «Пятая»?

— Зал… довольно большой, неправильной формы… — сообщил голос в наушниках, — что-то вроде объемной кляксы… похож на тот, что мы проходили двумя уровнями ниже… по дальномеру здесь… — (последовала пауза, в ходе которой Фаррис должно быть изучала показания лазерного дальномера) — …в общем, здесь вполне поместится средних размеров стадион, — сообщила разведчица, решив не засыпать сержанта цифрами (описать «кляксу» — совсем не то же самое, что описать, скажем, параллелепипед или сферу).

Все переговоры велись по радиосвязи. Из-за масок на лицах голоса звучали тихо, да и порядком разреженный воздух — эта часть башни была негерметична — не способствовал распространению звуков; уже в десяти метрах нельзя было расслышать почти ничего.

— «Седьмая»? — Джелисс вызвала вторую разведчицу.

— «Седьмая», обезвредила одну ловушку, — прозвучал в наушнике грубоватый мужской голос, — продолжаю осмотр сектора.

— Что там было?

— Паралитическая мина… здесь, на «стадионе» «Пятой»… прямо вначале еще одного коридора… это примерно в сорока метрах слева от вас.

— Как оцениваешь обстановку, «Седьмая»?

— Надо проверить коридор. Тут небольшой уклон вверх…

— Оставайся на месте. Отправляю к тебе «Третью» и «Восьмую»… — Джелисс отдала жестами соответствующие команды и две зеленые фигуры отделились от группы и исчезли за углом. (На самом деле фигуры, конечно, не были зелеными; все отделение, включая сержанта, было облачено в полностью одинаковые черные комбинезоны, а вокруг царила абсолютная темнота.)

— Принято к исполнению: оставаться на месте, — отозвалась «Седьмая». Через минуту она доложила: — Вижу «Третью» и «Восьмую».

— Подгруппа: «Седьмая», «Восьмая», «Третья»! «Седьмая» — старшая; проверить коридор; держать связь.

— Принято к исполнению, — прогудел в наушниках голос «Седьмой». — «Восьмая» и «Третья», — снова заговорила «Седьмая» после короткой паузы, — переходим на канал выше…

— Принято…

— Принято…

— «Первая», это подгруппа «Седьмой». Мы идем в коридор. Я на связи.

— Принято, «Седьмая», — подтвердила Джелисс.

Она окинула взглядом остававшихся с ней троих: «Четвертую», «Шестую» и «Девятую». Все они выглядели одинаково безлико. Низ лица каждой из кадетов полностью скрывала противопылевая маска-респиратор, соединенная гибкими трубками с генератором кислорода в ранце на спине (внутри каждой такой маски имелся микрофон, работавший в связке с ларингофоном в воротнике комбинезона); глаза и верхнюю часть лица закрывали примыкавшие вплотную к маске очки, линзы которых, помимо основных функций защиты и ночного видения, отображали разные тактические данные, инструкции, показания внутренних медицинских и внешних датчиков комбинезона и другую важную информацию, обработкой которой был непрерывно занят имевшийся у каждой личный ком-браслет; поверх головы — капюшон. Выпуклые, немного раскосые линзы очков в сочетании с кислородными масками делали их лица отдаленно похожими на морды насекомых. Ни у кого, включая Джелисс, не было никаких внешних знаков отличия и, тем не менее, путаницу полностью исключали наложенные поверх реальной картинки тактические экраны, отображавшие рядом с серо-зелеными фигурами индивидуальные метки.

— «Вторая»… — Джелисс вызвала шедшую в арьергарде подругу, бывшую теперь, как и все остальные, ее подчиненной.

— «Вторая», без происшествий.

— Как далеко ты от нас?

— Сто тридцать пять-сто пятьдесят метров.

— Поставь сигнальный маяк и иди к нам.

— Принято к исполнению.

— «Первая», «Четвертая», «Шестая» и «Девятая», обследуем зал «Пятой». Работаем парно: я с «Четвертой»; «Шестая» с «Девятой»; «Пятая»!..

— На связи «Пятая».

— Ты со «Второй».

— Принято…

— В коридоры не углубляемся, в норы не лезем, об обнаруженных ловушках сообщаем сразу.

На обход зала ушло четверть часа — ровно двадцать пять минут. Они нашли еще две ловушки, которые не стали трогать, просто пометив опасные места на общей тактической карте.

Вернулась подгруппа «Седьмой». Похоже, им крупно повезло: подгруппа обнаружила одну из шахт малого калибра, через которую проникла в коммуникации, о существовании которых до того никто из группы не подозревал…

В башне было множество помещений, о назначении которых оставалось только догадываться. В башнях вообще более-менее изучены были только центральные лифтовые трассы и ключевые помещения, используемые в качестве вокзалов или станций, — в некоторых были исследованы и картографированы уровни между Поверхностью и Небом плюс несколько километров вниз и вверх, — но это касательно материковых башен, а не тех, что стояли в океане. Конечно, эта башня — по крайней мере ее нижние тринадцать или четырнадцать километров над уровнем океана — была исследована вдоль и поперек техниками Школы, ответственными за все напасти, что испытуемые терпели в течение пяти суток испытания, но, как оказалось, даже теперь в башне все еще оставались места, о которых никто не знал. А если кто и знал, то, возможно, считал эти места настолько недоступными, что их можно было не брать в расчет.

Возможно, устроители испытания решили, что испытуемые сразу поймут, что перед ними двери лифта и пройдут мимо (все равно лифты не работают) или, если не поймут и вскроют лифтовую шахту, не станут в нее лезть (кто же в здравом уме сунется в колодец, где до дна лететь пару десятков километров?). Но возможно и то, что многочисленные техники, тактические консультанты, тьюторы и их помощники действительно не знали о существовании коммуникационного ствола, идущего параллельно стволу одной из лифтовых трасс и о множестве соединений между ними. Как бы там ни было, но… случилось одной из кадетов, по незнанию вскрывшей двери лифта в надежде найти за ними лазейку в коммуникациях, уронить в открывшийся перед ней бездонный колодец нож…

…тогда «Седьмая» включила фонарь и посветила вниз, чтобы проследить за тем как нож, кувыркаясь, удаляется в призмообразном колодце. В тот момент она и заметила нишу…

— Ты уверена, что все именно так, как то тебе кажется? — задала вопрос Джелисс, когда «Седьмая» закончила подробный, по всем правилам Устава доклад о проведенной разведке.

— Да, «Первая», — подтвердила «Седьмая». — Мы с «Третьей» поднялись вверх по стволу… там, метрами тридцатью выше, есть еще один выход в шахту… а дальше — еще один… и никаких пауков или ловушек… Думаю, — добавила она, немного помедлив, — что об этом стволе в Школе никто не знает…

— Селен, — обратилась Джелисс к «Седьмой» по имени после нескольких минут размышления, — вот скажи мне, какого хера ты полезла вниз, не предупредив меня?

— Ну… — замявшись, та развела руками, — Джел, там далековато… Сама знаешь, как здесь связь работает… Пришлось бы кого-то посылать поближе к тебе, а это — время… Вдруг бы там никакого прохода не оказалось?..

Джелисс сдержанно улыбнулась, но, из-за маски, подчиненные не могли этого заметить.

— Хорошо. А как насчет выхода из шахты?

— Мы разобрались с этим! — быстро выпалила «Седьмая», едва появилась возможность уйти от скользкой темы и перестать изворачиваться.

— Откроем в два счета! — добавила «Третья» — юная мужчина по имени Дэллед.

Джелисс повернулась лицом к «Восьмой».

— Сделаем, — коротко подтвердила та.

— Что ж… тогда идем к шахте! В коридоре перед лифтом делаем последний привал. У нас два часа на еду и сон.

Через полчаса семь из девяти кадетов спали мертвецким сном. Бодрствовали Джелисс и Келли — «Вторая». Они расставили сигнальные маяки и теперь сидели на стылом полу, опершись о стену в десяти шагах от спящих вповалку подруг.

— Что скажешь, Джел, сумеем мы сегодня переписать рекорд Школы? — Келли сплела тонкие пальцы в перчатках и, потянувшись, обхватила согнутую в колене ногу чуть ниже пластикового наколенника.

— Не знаю, Келл… — пожала плечами Джелисс. — Возможно… Если Селен нашла прямой путь…

— …то мы его перепишем! — закончила за нее андрогин.

— Как бы там ни было, мы не будем рисковать.

— Кажется, некоторые из нас готовы идти на риск…

— Если ты про Селен, то о ее выходке мы с ней еще поговорим… позже.

Джелисс посмотрела вполоборота туда, где сейчас спало отделение.

— И не побоялась же… полезть в такую дыру… — Келли помолчала минуту, также глядя в сторону спящих подруг. — Если мы побьем рекорд, всем нам быть сержантами… и Селен с Дэллед, — торжествующе добавила она. — Тогда эти консервативные жопы из Учебного Совета во главе с Ее Дряхлейшеством старой сукой Кэрристайн не отвертятся!