Юрий Симоненко – Солнце для всех! (страница 3)

— Не боишься, что твои слова дойдут до генерала? — усмехнулась Джелисс. — Могут ведь подслушать, если захотят…

— Ха! Да плевать! Нехер подслушивать! — завелась Келли. — Я не бедняжка из провинции и не бесправная мужчина… И родственнички с лампасами у меня тоже есть… — фыркнула она.

— Ладно-ладно, гроза консерваторов… — Джелисс похлопала андрогина по плечу и задержала руку, — не кипятись… Вряд ли здесь есть прослушка… сама знаешь: внутри башен связь далеко не бьет, а разворачивать повсюду сеть приемопередатчиков — та еще ебля…

Сейчас Джелисс позволила себе немного расслабиться и побыть просто подругой, а не строгим сержантом с позывным «Первая»… просто девушкой, которую долг перед Семьей обязал выбрать будущую карьеру офицера и привел в высшую военную школу. Джелисс нравилась Келли; она не раз замечала, как Келли смотрела на нее, но она не была уверена, что испытывала к андрогину нечто большее, чем просто симпатию и, конечно, между ними не было ничего кроме дружбы.

Келли положила ладонь в перчатке поверх ладони Джелисс и слегка прижала ее к своему плечу. Выражение ее лица скрывала маска, да и вокруг была непроглядная темнота. Повернувшись к ней, Джелисс видела только зеленый силуэт и комментарии тактического экрана — застывшую над силуэтом цифру «2».

Осталось немного — еще один километр и почти тридцать часов…

Они пройдут. Джелисс почти не сомневалась.

За сто пятьдесят пять часов группа преодолела одиннадцать километров — в среднем четырнадцать часов на каждый километр подъема. Это именно в среднем — на деле последние четыре километра они прошли за сутки — ровно за тридцать семь часов… и вот теперь у них тридцать… нет, уже почти двадцать девять часов в запасе…

Отделение отлично сработалось: каждая знает свое дело. Они уже отбили десяток нападений: вооруженные дротиками с транквилизаторами машины поджидали их в самых неподходящих местах — одно попадание такого дротика и ты «труп»; пока были внизу, обезвредили несколько распылителей нервнопаралитического газа, против которого не помогают респираторы (единственный выход — вовремя переключиться на генераторы кислорода, а они еще пригодятся наверху); ядовитых капканов, цель которых — замедлить группу, вынудив уцелевших нести на себе попавшихся в капкан. Поначалу с каждой такой ловушкой им приходилось изрядно повозиться (и это несмотря на многие часы дополнительных занятий и тренировок по диверсионной и контрдиверсионной подготовке), но дело наладилось, и теперь решение сложных головоломок и алгоритмов стало для отделения рутиной. Вот и «Седьмая»… Селен… обезвредила очередную пакость и не стала тут же поднимать шум, как то полагалось по правилам: все равно на выходе в очередной зал сержант потребует доклад… тогда и доложила. А этот ее фокус с шахтой… По правилам я должна объявить ей выговор… — подумала тогда Джелисс, заранее зная, что не станет этого делать.

От главных шахтных стволов, служивших основными магистралями сообщения между Поверхностью и Небом, эта шахта отличалась меньшими — примерно в пять раз — размерами в горизонтальном сечении (о протяженности ствола оставалось только гадать). За исключением размеров, шахта — как и вообще все шахты во всех башнях — представляла привычный восьмиугольный колодец с гладкими как стекло стенами. Лифтовые кабины внутри таких шахт удерживались создаваемыми устройствами Древних силовыми полями и перемещались, не касаясь стен, полностью исключая трение. Джелисс, с детства проявлявшей немалый интерес к башням и всему, что с башнями связано, было известно, что в шахтах этого типа, в отличие от основных трасс, предусматривалась только одна-единственная кабина. Это вполне могло означать то, что у такой кабины могло не быть систем защиты от столкновения… Вряд ли кому-то до этого дня могло взбрести в голову полезть в такую шахту… — размышляла она. На все основные стволы приходилось по восемь кабин; избегать аварий при оживленном движении там помогала автоматика, никогда не дававшая сбоев: спускающиеся вниз лифты уступали трассу поднимающимся, прячась на время в предусмотренные для этого специальные ниши. (Джелисс помнился один случай. Внутрь шахты упала женщина, и спускавшийся ниже лифт, сначала сбросил скорость, а после, когда падавшая приблизилась к кабине, ускорился, сравняв скорость спуска со скоростью падения, после чего стал понемногу замедляться до полной остановки. Упавшая тогда отделалась ушибами и парой неопасных переломов.) Но как быть с этим лифтом? Что, если во время спуска группы поршень лифтовой кабины пронесется по шахте?.. Конечно, перемещение лифта всегда создает движение воздуха (как в метро, когда из тоннеля приближается поезд), но, как полагала Джелисс, именно для перераспределения воздушных масс, — по крайней мере и для этого тоже, — и был нужен этот дополнительный ствол, внутрь которого сумели проникнуть «Седьмая» и «Третья».

Перед спуском в шахту Джелисс поделилась своими опасениями с отделением, добавив, что не станет приказывать лезть в шахту, если кто-то того не желает, времени в запасе достаточно, и они могут, как и до этого, отыскать выход в один из наклонных тоннелей и пройти его с боем. Благо, разобравшись в тактике роботов, они били железную дрянь настолько эффективно, что сами при этом уподоблялись машинам.

Ей ответила «Седьмая»:

— Внизу океан, сержант… — развела она руками. — Там нет никого и ничего. Снаружи — киты, внутри — крысы… Единственный лифт, который используется — тот, на котором нас спустили вниз…

— «Седьмая» верно говорит, — поддержала «Третья». — Лифтами здесь никто не пользуется… Для нужд Школы достаточно одной работающей трассы…

— А я вообще не удивлюсь, если последними, кто пользовались этим лифтом, были Древние… — добавила «Вторая».

Остальные участницы группы высказались в том же духе и, заручившись всеобщим одобрением, Джелисс решилась.

Спускались неспешно, тщательно перестраховываясь: первой спустилась «Седьмая», за ней — Джелисс и остальные; последней — «Третья». Прежде чем последовать за группой, «Третьей» следовало замести следы; у Джелисс были серьезные основания полагать, что путь через обнаруженные коммуникации не был отмечен на картах ответственных за испытание кураторов и тьюторов Школы и, посовещавшись с группой, она решила, лучше будет, если так оно и останется.

«Третьей» пришлось спускаться без полагавшейся по правилам страховки; в случае, если бы она сорвалась, ей предстояло пролететь десяток метров, прежде чем падение остановит амортизирующая веревка, конец которой подруги закрепили внизу. Обошлось — «Третья» благополучно спустилась в довольно широкую — диаметром около двух с половиной и протяженностью около двадцати метров — трубу, расположенную перпендикулярно шахтному стволу и служившую смычкой между этим и соседним стволом, где ее ожидали подруги, после чего группа выдвинулась по уже разведанному пути. Они поднялись по коммуникационному стволу на тридцать пять метров до следующего соединения ствола с основной шахтой, потом — еще на тридцать пять и еще… Им не попалось ни одной машины или ловушки.

Отделение двигалось вверх по пологому пандусу, выступавшему из стен идеально круглого колодца. Пандус, как и сама башня, был сделан из «небесного железа» — сверхлегкого и сверхпрочного материала, представляющего сплав серебристо-желтого цвета, воспроизвести который ученые безрезультатно пытались уже не одно столетие. Подъем существенно облегчало то, что, в отличие от стен ствола, поверхность пандуса, как и все горизонтальные поверхности внутри башни, была шероховатой, что позволяло группе уверенно держаться на ногах. Главное — не приближаться к краю пандуса: глубина ствола, скорей всего, равнялась высоте башни.

— Как бы нам не пройти мимо выхода наружу… — сказала «Вторая», когда спустя четверть часа они миновали десятое по счету соединение с шахтным стволом и остановились, чтобы перевести дух.

— По стене снаружи нужно преодолеть ровно сотню метров, Келл, — ответила ей «Пятая». — Можем смело подниматься еще на пятнадцать смычек…

— Все нормально… — из округлого бокового тоннеля показались «Седьмая» и «Третья». — Все дырки на месте. — Каждый раз, доходя до очередного соединения, эти двое отправлялись проверять выходы из шахты и каждый раз выходы неизменно оказывались на месте: пятью метрами выше и тридцатью ниже.

— Осталось двадцать семь часов и восемь минут, — объявила Джелисс.

— О! Кажется, мы-таки перепишем последний рекорд… — с веселыми нотками в голосе пропела «Четвертая» — андрогин по имени Джаали Фарран.

— Ха! Еще как перепишем, подруга! — похлопала ее по плечу Келли.

— Сто шестьдесят семь часов и тринадцать минут… — прогудела себе под нос «Третья». Ларингофон отчетливо передал это гудение в радиоканал.

— Чего? — повернулась к ней «Седьмая».

— Абсолютный рекорд Школы, — назидательно сообщила ей «Восьмая». Без обезличивавшей амуниции Уиллин — так звали «Восьмую» — выглядела как совсем юная женщина (причем многие признавали ее одной из самых красивых в Школе), но на самом деле она, как и большинство кадетов, была андрогином. Лицо и телосложение Уиллин были полностью лишены присущих андрогинам черт — некоторой угловатости и более развитой, в сравнении с представительницами женского пола, мускулатуры. Это обстоятельство часто вводило в заблуждение людей, с Уиллин незнакомых. — Быстрее, — добавила андрогин, — «Башню» еще никто не проходил!