Юрий Силоч – То, что не убивает (страница 67)

— Да, — ответил я и опять подёргал ручку двери. — Можно мы наконец пойдём?

Голограмма помигала, а начало фразы получилось смазанным, словно в файле содержалась ошибка.

— …огда могу ли я предложить вам специальный номер лав-люкс? Цветы, шампанское и презервативы входят в стоимость, — огромный голубой глаз подмигнул, и я понял, что именно Акира хотела узнать, спрашивая вместе ли мы.

— Нет! — рявкнул я и неожиданно для самого себя покраснел. — Мы не вместе!

— Ах так? — притворно возмутился скаут и хихикнул. — Значит, не в этом смысле? Я так и знал, подлец! Кто я для тебя, Маки? В каких мы отношениях? Я ведь не молод, мне нужна определённость!

— Заткнись!.. — прорычал я и присвистнул, когда пришло уведомление о запросе платежа. — Ни хрена себе. Вот тебе и помылись…

За дверью обнаружилась раздевалка, оформленная и обставленная примерно так же, как и ресепшн, разве что ко всему предыдущему добавились сырость, жара, деревянные скамейки, пара диванчиков, обтянутых потрескавшейся искусственной кожей, и железные шкафчики у стен.

Дверца моего была подсвечена зелёным в дополненной реальности, а в мессенджер пришло уведомление с разовым паролем для доступа.

— Раздевайтесь и проходите, — поклонилась Акира. — Офуро ждёт вас!

— Офуро? — спросил напарник.

— Баня, — я взялся за полы майки и задумался — а стоит ли вообще снимать одежду перед важным разговором. Голограмма будто прочитала мысли:

— Если вы не разденетесь, я не смогу впустить вас. Не стесняйтесь, я не смотрю! — Акира закрыла лицо ладонями, но раздвинула пальцы, из-за которых виднелся огромный голубой глаз.

Скаут усмехнулся и потянул спортивные штаны вниз.

— Милая кукла.

— Сам ты кукла! — голограмма показала язык и обиженно отвернулась.

Когда на нас с Эрвином из одежды остались одни полотенца, Акира пригласила в вип-зал. В прошлые визиты я почти ничего не видел и сейчас почему-то думал, что столкнусь с какой-то аляповатой роскошью вроде гигантских позолоченных драконов и километров бархата на стенах, но всё оказалось очень красиво и минималистично. Большой зал разделяли на отсеки стилизованные под бамбук и бумагу перегородки из замутнённого стекла с нарисованными на них иероглифами. Внутри нас ждал тёплый пол, выложенный камешками, минибар, бамбуковые шкафчики, огромная картина с рассерженным самураем и, конечно же, сама баня — что-то вроде круглой пятиместной бочки с горячей водой. К ней вела широкая и удобная деревянная лесенка, на ступенях которой лежали полотенца. От воды шёл пар и умопомрачительно пахло цветами.

— Приятного отдыха! Если вам что-то понадобится, просто громко скажите «Акира», и я появлюсь, — голограмма поклонилась и пропала.

— Отлично, что дальше? — спросил Эрвин.

— А дальше, — я поправил полотенце и с сожалением посмотрел на воду, в которую так и хотелось окунуть свою измочаленную старую тушку, — мы пойдём искать супер-пупер-вип.

Это вышло проще, чем я ожидал: стоило лишь выглянуть из нашего «номера», как мы увидели в конце коридора невероятно высокого и столь же невероятно жирного японца, который подпирал, скрестив на широкой безволосой груди хромированные металлические руки, вход в один из отсеков. Выбритые виски, собранные в пучок волосы, из одежды, как и у нас, одно полотенце, а по всему телу извивается светящийся фиолетовый дракон — хвост начинается на лодыжке, а голова скалится на здоровенной отожранной левой щеке.

Пока мы подходили, здоровяк гневно хмурился и угрожающе играл стальными бицепсами.

«Пиздец он огромный», — услышал я внутри своего черепа.

«Спокойно. Просто веди себя уверенно».

— Мы к Мусаями, — я попытался пройти, но громила сдвинулся немного правее, перегораживая мне путь, и буркнул что-то по-японски. Впрочем, из контекста можно было понять, что это явно не «Добро пожаловать».

— Не понимаю, — признался я. — Мусаями! Му-са-я…

— К нему нельзя, — произнесла гора плоти.

— У нас дело! — продолжал настаивать я, хотя в тот самый момент очень хотел поджать хвост, извиниться и убежать отсюда подобру-поздорову.

Здоровяк лишь фыркнул.

Эрвин пришёл на помощь:

— Слушай, приятель, это просто неуважение, у нас кх-х-ха-ах-х, — захрипел он, когда жирдяй схватил его за горло и приподнял над полом.

— Валите отсюда. Оба!

Скаут пролетел по коридору и шмякнулся о пол с очень неприятным звуком.

— Ты что творишь?! — воскликнул я и двинул здоровяку, но кулак буквально утонул в плоти, а половину секунды спустя я последовал за Эрвином, словив могучий удар в морду.

Где-то слева послышались плеск воды и испуганные голоса, вслед за которыми прозвучало милое щебетание Акиры:

— Сохраняйте спокойствие, у нас всё в порядке. В качестве извинения мы дарим вам два напитка на ваш выбор!..

— Сучка продажная, — пробубнил я, вставая и готовясь встретить громилу, который двигался к нам с явным намерением вышвырнуть на улицу.

Удар, второй, третий… Я провёл свою лучшую серию — и жиртрест вскрикнул, а потом ещё и покачнулся, но мгновением позже металлический кулак снова впечатался мне в рожу, заставив кубарем прокатиться по коридору.

В голове шумело. Эрвин валялся на полу и негромко стонал, а я отступал шаг за шагом от живой горы и лихорадочно соображал, что делать и за что схватиться, чтобы использовать в качестве оружия. Как назло, использовать было нечего, и жирдяй теснил меня к выходу, пока я не взглянул на его хромированные лапы и не улыбнулся:

— Бьёшь как сучка.

— Что? — громила замер от удивления, на какое-то мгновение его разрез глаз стал шире.

— Что слышал. Бьёшь как маленькая капризная сучка.

Я честно старался перенести вес тела ниже пояса: чуть расставил ноги, наклонился вперёд, упёрся пяткой в стену — но ничто не спасло меня от сокрушительного хука. Он отбросил меня и шарахнул спиной о стену, от которой я отскочил как мяч и опять оказался на ногах.

— Ха! Нет! — во рту появился характерный железный привкус. — Маленькие сучки бьют намного лучше!

Жирдяй взревел и нанёс ещё один удар, в который вложил все свои силы и все силы своих блестящих железяк. Он был настолько могуч, что моя башка треснула как упавший арбуз… Бы. Треснула бы, но к счастью я вовремя пригнулся.

Стальной кулак врезался в стену. Пол подо мной вздрогнул, по штукатурке пролегла длинная трещина, а сам здоровяк, не говоря ни слова, обмяк и мешком свалился возле меня.

— Что про… Кхе-кхе, — Эрвин поднимался с пола, держась за горло, на котором расцветали синяки. — Что произошло?..

Я смотрел на громилу, который валялся у моих ног, — бледный, покрытый холодной испариной, старающийся сдержать рвущиеся наружу вопли. Блестящие пальцы судорожно скребли пол.

— Спина, — я кивнул на японца. — Обычная ошибка уличных идиотов: купить себе охуенные руки, чтоб круто смотрелись. А ведь основная нагрузка идёт на спину.

— Ты хочешь сказать, что он?..

— Ага, — перебил напарника я, сплёвывая кровь на пол и чувствуя, как с каждой секундой лицо опухало и отекало всё сильнее, будто его кто-то надувал. — Позвоночник не выдержал. Прости, приятель, надо было нас пропустить.

— А если бы у него была укреплена спина? — усмехнулся Эрвин.

— Тогда мы бы уже валялись голые на улице, — я пожал плечами. — Какого ответа ты ждал?.. И вообще, я ж говорю — это у девяноста девяти процентов уличной шпаны такое. Рук-то можно купить за десять баксов целую тележку из супермаркета, а операция по армированию спины стоит как квартира на третьем уровне. Вот и смотри сам…

— Маки ван дер Янг!

Я повернулся. В дверях стояла парочка громил, похожих на поверженного, как братья-близнецы. Комплекция, причёски, руки, флуоресцентные татуировки-драконы. И пушки в руках.

— Бежим? — негромко спросил Эрвин.

Я шагнул вперёд:

— Мне нужно увидеть господина Мусаями!

Бесконечная секунда.

— Проходите!

Громилы обошли нас, подхватили своего скулящего товарища под руки и куда-то потащили.

Эрвин поморщился:

— Кажется, при переломе позвоночника так делать нельзя.

Внутренности супер-пупер-вип зала были практически идентичны обычному (если такое слово применимо) супер-випу. Все отличия заключались в паре жирных отморозков с оружием, стойке с катанами и маленьком сморщенном дедушке, что сидел в одной из бочек по горло в воде. Мы видели только пятнистую лысину, сморщенный лоб, глаза-щёлочки, белоснежные висячие усы и жиденькую бородку, которая плавала в воде посреди розовых лепестков.

— Проходите, — старик растянул губы в улыбке.

— Боже, сколько клише в одном месте, — тихо бормотал Эрвин за моей спиной. — Бани, драконы, сумоисты с татуировками, катаны, сенсей. Супер…